Айдан почувствовал бы себя полным идиотом, если бы отказался от такой удачи, поэтому он оставил вопрос без ответа. Дыхание у него участилось, он обнимал ее, обеими руками ласкал и нежил все, к чему они прикасались. Медленно он провел пальцем по ее щеке, потом палец его замер у подбородка и он приподнял его, чтобы поцеловать ее.

Как цветочный бутон, она раскрывалась от его прикосновений, ее влажные, чуть припухшие губы жаждали встречи с его губами. Он и раньше целовал ее, но все те поцелуи были отравлены тяжелым чувством вины. Теперь же новоиспеченный муж целовал свою жену, и муж этот души не чаял в жене, трепетавшей в его объятиях.

Она плотнее прижалась к нему и вскрикнула от удивления, смешанного со страхом, когда ощутила всю силу его страсти. Он охватил ее одной рукой и прижал к себе еще сильнее. Потом оторвался от ее губ и стал осыпать поцелуями ее тело. Она выгнулась, предоставляя ему всю себя. Если бы не ее сорочка и его рубашка, они бы слились воедино.

– Ой, – прошептала она. – Айдан…

– У тебя все в порядке? Я что-то… Тебе неудобно? Она выпрямилась и погрузила пальцы в его волосы.

– Никогда не думала, что мужчина… – Она замолчала и отвернулась.

Но он хотел услышать продолжение. Он нежно поцеловал ее ухо и прошептал:

– Мужчина – что? Закончи, пожалуйста, фразу.

– Ладно, я слышала множество непристойностей по этому поводу, но просто не представляла, что твой… ну, сам знаешь…

Он невольно хмыкнул. Принимая во внимание свое теперешнее положение, смех доставлял ему некоторые мучения.

– Ты выражаешься неясно, любовь моя. Она глубоко вздохнула:

– Я просто потрясена, что та часть тебя, которую я воспринимала как нечто мягкотелое, даже бесформенное, превратился в… столь… крепкий… Забавная штука.

Он отодвинулся, сотрясаясь от хохота.

– Штука, – повторил он.

Смущение Пиппы пропало, и на лице появилась спокойная, мечтательная улыбка, свидетельство того, что страх покинул ее. Больше Айдану не о чем было волноваться.

Слава богу, подумал он. Он прогнал прочь ее страхи. Теперь оставалось только блаженство. Тем не менее ее доверие оставалось слишком хрупким. Ему стоило больших усилий не торопиться.

Он прикоснулся к золотой броши на ее плече:

– Можно? Она кивнула:

– Конечно.

Буквально на секунду его охватило чувство вины. Он отогнал эти мысли и отстегнул брошь. Сорочка соскользнула и, зашуршав, словно протестуя, упала на пол. Его кинуло в жар.

– Какая ты необыкновенная!

– Должно быть, это из-за особой воды в ванной. Или масла роз.

– О, любовь моя, – обронил он. – Это все из-за тебя. Только из-за тебя.

Он удивился, что голос его дрожит. Правда была в том, что она подвигла его к чему-то, что стоит над простым зовом природы и вожделением. Глядя на Пиппу, озаренную свечами, он почувствовал прилив нежности, от которого затрепетала его душа.

Дрожащими руками он снял свою рубашку и остановился, не спуская с девушки глаз. Она поймала его взгляд, и в комнате повисла тишина, наполненная огнем желания.

– И что теперь? – прошептала она спустя некоторое время, переведя глаза на шрамы, покрывавшие его грудь. – Что тебя смущает?

– Не могу себе представить, что делать с такой женщиной, как ты. Ты преодолела свой страх в эту ночь, но, кажется, я начал бояться.

– Ты?

– Да-а.

Он прижал свои шершавые ладони к ее нежным, подобным атласу, щекам.

– Сегодня я хочу превзойти самого себя.

У нее перехватило дыхание. Его удивила слезинка, которая обожгла его руку.

– Разве ты не видишь? – прошептала она. – Все превосходно. Я поняла это, когда ты сказал, что никогда не был с женщиной, которая тебя любит.

Он застонал, обнимая ее, погружаясь в тепло шелкового, ничем не прикрытого тела, утопая лицом в ее волосах.

– Любимая, ты все сделала таким простым.

Он ласково подтолкнул ее к кровати, и она прилегла на постель, разглядывая его, пока он снимал сапоги и брюки.

Как все просто. Пиппа, у которой никогда не было своего места на земле, нашла свое место в его сердце. А он, которого никогда еще не любили, глядел в ее глаза и видел, что она обожает его.

Он прилег рядом с нею и, прикоснувшись к ее золотым волосам, нашел ответ на этот вопрос. Ответ огненной вспышкой пронесся в его голове.

Он, О'Донахью, знал правду о ее прошлом, знал ответы на вопросы, которые она выстрадала. И все же не отважился дать Пиппе желанное, из страха потерять ее раньше, чем тому суждено было случиться.