Весь вечер Тося рассказывала маме про Мишку. О военном подвиге его отца, лишившем героя ног. И о том, как невеста не отказалась от демобилизованного инвалида. А наоборот – долго ухаживала за ним, убеждая, что он достойная пара.

– Ты представляешь, а Мишкин папа не хотел на ней жениться, – с горящими глазами рассказывала Тося. – Они и расписались-то лишь перед рождением Мишки.

– А что же, может, он не любил ее? – спрашивала мама.

– Наоборот! Без памяти любил. Вот и жалел. Не хотел на шею инвалида вешать…

– Значит, теперь у них все хорошо?

Тося задумалась:

– Не знаю. Вроде в последнее время Мишкин папа выпивать стал. А мама работает без устали. Мишка учится плохо…

– Да-а, – протянула мама. – Только сказки заканчиваются словами: «И жили они долго и счастливо».

– Мам, а ты знаешь, какая штука, – вспоминала Тося. – Вот Мишка рассказывает о своей семье. И вроде все у них трудно. А он себе улыбается, будто даже счастлив, что у него такие папа с мамой…

Уже засыпая, Тося все ворочалась в кровати. Какое-то неуловимое чувство не давало ей заснуть. Сегодня рядом с Мишкой она вела себя просто и легко. И не надо было придумывать никаких сказок, чтобы разглядеть в нем хорошее. Мишка был таким сам по себе. Наверное, всегда. Но спал тихонько на задней парте. И никто не дал себе труда разглядеть, что скрывает в себе этот заурядный мальчишка. Все видели лишь двоечника и прогульщика. И классу было безразлично: что есть у Токарева, кроме исписанного замечаниями дневника? Теперь Тося чувствовала свою вину за то, что всегда считала Токарева скучным, пустым и неинтересным. Но в то же время она испытывала какую-то необыкновенную радость, словно прикоснулась к чуду. На ее глазах человек раскрылся, показав свою глубину и чуткость. И уже где-то в полусне Тося будто услышала, как мама разговаривает с кем-то по телефону. Последним, что она разобрала, было, кажется, папино имя…

А утром Тосе позвонил Мишка.

– Пойдешь на Воробьевы горы? – просто спросил он.

– Пойду, – просто ответила Тося.

И уже через час они встретились на улице, чтобы отправиться на прогулку. Еще не зная, какие трудности и переживания готовит им новый день.

Воробьевы горы устелил снег, и покрытая льдом река замерла до весны. Всюду слышался детский смех и визг. Малышня гоняла вниз с невысоких взгорий на санях, снегокатах или ледянках. Но были и такие места, куда ребятню не пускали. Там съезжали с гор к реке лыжники. Они поднимались на специальные спуски, чтобы потом лететь вниз со скоростью ветра, оставляя за собой хвосты снежной метели. У них были яркие обтягивающие костюмы, отчего издалека лыжники напоминали стаи снегирей или синиц.

Мишка тащил с собой две ледянки – красную и желтую. Выбрав местечко поудобнее, где спуск был довольно пологий и длинный, ребята уселись на ледянки и покатились вниз. И ветер дул им в лицо, так что свистело в ушах. И все вокруг кружилось. И белое небо срослось с белой землей. А уже внизу, распластавшись на снегу, Тося с Мишкой еще долго валялись, разглядывая обступившие их горы.

– Токарь! Дубкова! И вы здесь? – Над ними возник разрумянившийся от мороза Пряшкин.

И Тося, которая только что забыла обо всем на свете, слушая лишь ветер, с недовольством глянула на Пряшкина.

– А что, тут есть еще наши? – Кажется, Мишка тоже не испытывал от этого никакого удовольствия.

– Да вы что! Там такое творится! – Пряшкин чуть не захлебнулся от желания рассказать все и сразу. – Немов решил на лыжах с самой верхотуры скатиться…

– Ну и пусть себе катится, – пожала плечами Тося.

– Только он шею себе свернет, – чуть не подпрыгивал Пряшкин. – Правда, Сомовы уверены – это он просто перед Димкой хорохорится. Хочет доказать, что все равно остается лучшим. А сам струсит, как и с указкой было…

– А почему же Немов должен себе шею свернуть? – протянула Тося.

– Так он же на Спуск смерти забрался!..

– Серьезно? – Мишка подскочил рядом с Пряшкиным. – Он что, с ума сошел!

– А что это за Спуск смерти? – испугалась Тося.

– Это самый опасный спуск на Воробьевых горах, – щеки Мишки даже побелели. – Там только безголовые лихачи катаются. И каждую зиму кто-то калечится, а один парень даже разбился насмерть, потому место так и назвали. Никто в своем уме туда не полезет! Надеюсь, Сомовы правы, и Немов струсит. Иначе вместо золотой медали получит инвалидное кресло. А он не знает, что такое быть калекой…

– Где же этот спуск? – Тося дернула Пряшкина за руку. – Побежали туда скорее…

Мишка схватил ледянки и рванул вверх, он знал, где находится это гиблое место. Тося начала карабкаться в гору вслед за Мишкой, а сзади за ними еле-еле поспевал Пряшкин. Нагруженный двумя парами лыж, он тяжело дышал и кряхтел.

– А ты почему не с остальными? – обернулась к Пряшкину Тося.

– Так Сомовы меня послали их лыжи забрать, – отдувался Пряшкин. – Они как Немова с Суздальским возле Спуска смерти увидели, так все побросали и понеслись туда. А потом уже меня обратно отправили…