Шрифт:
И все же главными событиями этих необыкновенных каникул для Тоси стало появление в ее жизни двух новых друзей: Мишки Токарева и Кристофера-младшего. Теперь Тося часто пропадала на улице. Она гуляла с Мишкой по зимним московским дворикам, слушая захватывающие истории о жизни друга. Мир Мишки был так далек от Тосиного, что проникновение в него стало чем-то вроде попадания в другую реальность. И теперь она понимала, что такой мальчишка действительно мог скучать рядом с одноклассниками, которых интересуют лишь домашние задания и четвертные оценки. Когда приходится задумываться о собственном ужине, когда в друзьях ходят взрослые люди и от работы слипаются глаза, переживания о замечаниях в дневнике кажутся совершенно несерьезными. И почему-то этого, знающего нелегкую сторону жизни паренька тянуло к Тосе. С ней он мог забыть о домашних заботах и просто помечтать. Порой они гонялись друг за другом, играли в снежки или барахтались в снегу. Но эти игры были почему-то совсем не похожи на те, в которые Тося еще недавно играла с одноклассниками. Что-то неуловимо другое наполняло эти забавы. И Мишка и Тося понимали – они просто дурачатся. Игры теперь стали лишь напоминанием о детстве, дорожкой в прошлое.
Родители Тоси снова жили вместе. И не понадобилось никаких чудес, чтобы объединить их. Просто порознь им было намного хуже, чем вместе. И каждый был вынужден признать это. Конечно, ссоры в семье Дубковых продолжились, и двери хлопали исправно. Тут были бессильны даже волшебные леденцы. Но теперь Тося знала, что счастье у людей бывает разное – каждый выбирает по себе. Кристофер-младший здорово освоился в квартире. Он вечно покушался на обои и мамины сапоги. И конечно, мама ругалась. И грозилась, и хмурила брови. Но потом сама начинала играть с котенком, тискать его и говорить детским голосом. Крис стал любимцем семьи. А сам он просто обожал забираться на Кристофера-старшего и спать там, уткнув влажный носик в мягкий плюшевый мех.
Со дня происшествия на Воробьевых горах Тося ни разу не встречалась с Димкой. Порой, выглядывая в окно, она видела Суздальского, одиноко околачивающегося во дворе. Но теперь Тосе совершенно не хотелось высовываться наружу или кричать ему что-то. Она просто-напросто не знала, о чем с ним говорить. Придуманный образ растаял, как снежный ком в горячих руках. И Тося видела уже совсем другого мальчишку, который ничем не привлекал ее. Димка же часто поглядывал вверх, словно стараясь заглянуть в Тосино окно. И тогда она пряталась за занавеской или отбегала в сторону, чтобы уже через минуту забыть о мерзнущем внизу мальчишке…
И лишь однажды Тося достала толстую иглу дикобраза, направила на мерзнущего во дворе Суздальского и в шутку, но от души прошептала:
– Будь счастлив!
В первый же день в школе Тося отсела от Альки Сомовой и положила свою сумку на Мишкину парту.
– Можно? – спросила она.
Мишка кивнул и, кажется, даже покраснел от удовольствия.
Рядом с Алькой кинул свой рюкзак Пряшкин. Валя осталась сидеть около Димки. И тот покосился на нее с недовольством. Но перечить не стал. Начался урок, и все будто вошло в свое русло.
А на большой перемене к Тосе вдруг подошел Немов.
– Слушай, Дубкова. В смысле, Тося, – неуверенно начал он. – В общем, спасибо тебе за спасение. И прости меня. Готов признать, был не прав. Надо было сразу сознаться про разбитую указку. Ты, это… Того… Приходи в выходные к нам с родителями. Мои предки хотят с тобой познакомиться…
– Ну конечно, я тебя прощаю! – Тося снова открыто улыбалась Сашке. – Да я сама во многом виновата. Напридумывала себе всякого…
– Значит, вы придете? – обрадовался Немов.
– Нет, не придем, – покачала головой Тося. – Мы в выходные на дачу уезжаем.
– Так отложите поездку на дачу, – настаивал Сашка. – Куда она денется? А папа хочет целый банкет в твою честь закатить…
– Нет, Саш, не выйдет, – снова улыбнулась Тося. – Мы уже Мишкиных родителей на дачу позвали. Так что извини…
И стоящий рядом Димка потупил взор.
– Меня прости тоже, – сказал он. – Ну, за Новый год. Извини, что пообещал и не приехал. Не обижайся больше, а то мне уж очень тяжко…
– А я и не обижаюсь! И даже рада, что ты не приехал, – честно призналась Тося. – Иначе бы я ни в чем не разобралась как следует. Ты уж меня тоже прости за все…
– За что? – не понял Димка.
Но Тося уже развернулась к мальчишкам спиной и легко пошагала по коридору. Почти сразу к ней подошел Мишка, и они встали возле стены, о чем-то весело разговаривая.
– Не обижали? – спросил Мишка.
– А ты бы защитил? – Тосе очень захотелось почувствовать себя слабой.
И Мишка даже напрягся, метнув взгляд на Немова и Суздальского.
– Да что ты, не обижали! – успокоила его Тося. – Прощения просили…
– Это правильно, – кивнул Мишка. – Это дело.
И тут они увидели Анну Антоновну, она словно искала кого-то, вглядываясь в скачущих по коридору учеников. Но, увидев Мишку, направилась прямо к нему.
– Токарев, у тебя отец работу еще не нашел? – деловито спросила она.
Мишка сгорбился, покачал головой.
– У нас с этой четверти место трудовика освободилось, – сказала Анна. – Твоя мать говорила, у отца золотые руки. А школа напротив твоего дома. Ему не сложно будет добираться. Ты скажи папе, пусть позвонит мне, если надумает. А я место несколько дней придержу.