Шрифт:
— Запасливый народ, — одобрительно усмехнулся генерал и подсел к бортрадисту.
Мальцев почти беспрерывно стучал ключом, но глухая ночь не отзывалась ни одним звуком. Лишь ураган гудел за бортом и ударял в крылья самолёта. Бортрадист использовал все возможные средства, но связь не налаживалась.
А командир требовал:
— Пеленг!
По поведению самолёта чувствовалось, что сила ветра ещё более возросла. Возможно, изменилось и его направление. И то и другое надо знать точно, чтобы их не унесло в открытое море. Но глазу не к чему «привязаться» — кругом ночь. Нужен хоть один радиопеленг и тогда положение прояснится.
Так они летели ещё час; молча «крутили баранку» и выдерживали прежний курс. Это было трудно: к физическому напряжению присоединялась неуверенность — самолёт на линии пути или где-то в стороне?..
Но вот северное сияние стало блекнуть и быстро исчезло. Шашин облегчённо вздохнул и снова включил радиокомпас: стрелка на этот раз устойчиво отклонилась влево градусов на сорок!
— Алексей, пеленг! — приказал командир.
— Беру…
Скоро связь наладилась, и пеленг был получен. Генерал сам принялся определять на карте место самолёта. Окончив вычисления, он поставил карандашом крестик.
— Что там получилось, товарищ генерал? — спросил Шашин.
— Мы в Тихом океане, километров за сто пятьдесят от линии пути…
— Здорово! Куда махнули! Но вернее: мы над океаном, товарищ генерал, а не в океане. Это уже преимущество! Давай, Виктор, разворачиваться влево…
Час спустя внизу показались скупые огоньки Нома, и они сели на длинную бетонку между скал, почти на самом берегу.
Их появление успокоило и командование.
Дозаправившись горючим, перелетели в Фербенкс. Отрулили на стоянку, сдали машину и по широкому подземному туннелю стали расходиться «по домам».
В туннеле Иван Терентьевич встретил американского лётчика Джемса.
— Хелло, Шашин! — обрадованно воскликнул Джемс, — Прилетел!.. Мы все беспокоились за тебя: сегодня такой ветер над проливом, что лететь опасно. Как дошёл, без приключения?
— Нормально, — кивнул Шашин, — Спать только чертовски хочется.
— О, да, — засмеялся американец, — сон это премия лётчику… Желаю отдохнуть на двести процентов!
… Когда Шашин добрался до своей комнаты, друзья уже разобрали постели.
— Ну что, спать?
— Только об этом и мечтаем, командир!
Быстро разделись, легли и мгновенно уснули. Через четыре часа экипаж подняли.
Иван Терентьевич, надо бы срочно вылететь в Н-ск на разведку погоды… Слетаете?.. Может, потом доспите?..
Шашин сонно приподнялся, но, поняв, что его ожидает новое задание, энергично потянулся и встал.
— Надо?
— Надо, Иван Терентьевич. Полёт трудный, не всякому поручишь его.
— Добро. Хлопцы, подъём!.. Быстро на вылет!
— Куда? Что? Ах, на вылет… Понятно!
Полчаса спустя шашинцы были в своем самолёте и запускали моторы.
Звезда героя
В августе 1941 года низко над оврагами и перелесками пробирался к городу Калинину маленький двукрылый самолёт Абрамова. В санитарной кабине лежали два тяжело раненных командира.
Торопился пилот: им нужна срочная операция. Летел на высоте 60 метров. Осталось всего 15 километров до госпиталя, когда раздался взрыв, мотор грубо затрясся, затем послышался какой-то свист, переходящий в тонкий звук воздушной сирены, и самолёт стал проваливаться на высокие толстые ели…
Сразу понял: отлетел винт! Абрамов был хотя и молодым, но всё же опытным пилотом — на трассах Аэрофлота он налетал уже две тысячи часов и самолётом владел свободно. Выключил мотор. Глянул вниз: лес редкий. Посмотрел вправо: есть узенькая просека. А высота уже 50… 40 метров…
Весь слился с машиной. Мгновенные точные движения рулями — самолёт почти на месте развернулся вправо, ухнул вниз в просвет между деревьями, спарашютировал на землю.
И дальше, ящерицей скользя между пнями и ямами, катился по поляне «змейкой». Стал. Вытер Пётр холодный пот со лба. Оглянулся… Нет, ни за что в жизни не смог бы повторить эту дьявольскую посадку!
Вылез из кабины — машина целая, ни царапины… Подбежал к раненым.
— Прилетели? — со стоном спросил один из них.
— В принципе, да, — замялся Петр. — Но ещё добираться надо до места… Не волнуйтесь, доберёмся!
— Стой, паразитюка! — раздался позади грозный окрик.
Вздрогнул Пётр, обернулся и обмер: высыпала из-за деревьев толпа бородачей и женщин; в руках у них вилы, топоры… и всё это ощетинилось против него.
— Погодите, братцы! — вскричал испуганный пилот. — Я же свой…