— Знаем мы таких «своих», — поднялся крик. — Свои по лесу здеся не шалаются. Отдай пистолет!

— Ну, нате. Я же советский лётчик, дядя…

— Покажь звезды на машине, ежели наш! Где они?

— Камуфляж, дядя, потому и звёзд не видно.

— Ишь какими фашистскими словами бросается! Бей его, потом разберёмся! Огловушь, Степаныч…

— Погодите, дядя! Прошу вас… Вот нагнитесь и снизу посмотрите на крылья, вблизи и звёзды видны.

— А может, там бомбы, не нагинайся, Степаныч!

— Стой, ни с места и жди! — последовал приказ.

В это время у самолёта появился подполковник и несколько автоматчиков из ближайшей воинской части.

— Товарищ подполковник! — кинулся к нему Пётр. — Выручите, было не убили сгоряча… Пилот санитарной группы Абрамов, доставляю раненых в госпиталь. Вот мои документы. Винт у меня отлетел…

Недоразумение выяснили.

— Тоже мне, «поймали»!.. — иронически пропел тонкий девичий голос. — Степаныча в герои надо произвести.

Степаныч промолчал.

— Ничего, товарищ, — громко сказал подполковник. — Лучше обознаться, нежели пропустить шпиона. Спасибо вам от имени армии! А теперь помогите раненых отвезти в госпиталь.

— Товарищ подполковник, — сказал Абрамов, — пусть пистолет мне вернут.

— Сами отдадим, — миролюбиво произнёс Степаныч, возвращая оружие, и, подойдя к самолёту, склонился над ранеными. Потом повернулся к своим товарищам и негромко, но повелительно произнёс: — А ну, тихо, народ, командиры раненые здесь!

Наступила тишина. Молча подвели подводу и переложили раненых.

… За эту мастерскую и смелую посадку Абрамова наградили первым орденом Красной Звезды. Всего же на самолёте ПО-2 он совершил более 700 боевых вылетов по санзаданиям и вывез около 900 раненых.

На ПО-2, а позже и на тяжелых самолётах, Пётр Петрович с помощью партизан вывез из мест, временно оккупированных противником, более 300 наших детей. Причём много раз ему приходилось бывать в воздухе по 8—10 часов над тылом врага.

Как-то, вспоминая о своих полётах в годы войны, Абрамов обронил в беседе с товарищами весьма выразительную фразу:

— Столько бывало опасных положений, что я, в глубине души, как бы «вычеркнул» себя из списков живых…

Просто перестал думать о себе. Тогда стало всё проще, и я мог все свои душевные и физические силы отдавать только выполнению заданий командования.

* * *

Летом 1942 года Абрамов переобучился в лётном центре ГВФ на двухмоторном самолёте ЛИ-2, был призван в армию и получил назначение в полк Валентины Степановны Гризодубовой.

Гризодубова — обаятельная русская женщина. Рослая, шатенка с голубовато-серыми глазами и тёмными бровями вразлёт, всегда приветливая, женственная и вместе с тем по-мужски волевая и смелая, Валентина Степановна отлично летала и была справедливым, требовательным командиром.

Все лётчики её полка относились к ней с особенно тёплым чувством. Правда, слишком многое соединилось в одном человеке: красивая женщина, умелый лётчик, мужественный командир — прекрасный образ для поэта, но очень сложный и непривычный, особенно для лётчиков, людей, так сказать, самой «мужской» профессии. Но умела она располагать к себе всех.

Знакомясь с ней по прибытии в полк, Абрамов сразу подпал под обаяние своего нового командира. И как-то сразу привык к тому, что подчиняться надо женщине, зато какой замечательной! Подвести её или проявить мужество, меньшее чем у неё самой, было невозможно.

… Был уже вечер, когда Валентина Степановна вызвала Абрамова в штаб.

Косые струи дождя гулко барабанили по крышам, шумели в густых кронах тополей и каштанов и дико плясали на рябых лужах под электрическими фонарями. Сильный ветер со свистом подхватывал на лету тяжёлые капли и сердито и больно ударял ими в лицо.

В ночном небе часто вспыхивали трескучие молнии и тогда были видны низко повисшие над городом рваные тучи, а в мёртвом зеленовато-синем свете безжизненно замирали наклонённые деревья, птицы с приподнятыми крыльями и люди в неестественных позах. Затем всё мгновенно погружалось в темноту и оживало в сотнях звуков; где-то высоко орудийным залпом взрывался гром, и его грохочущие раскаты пробегали над землёй, медленно затихая вдали.

Прикрывая глаза ладонью и прижимая к себе планшет, Абрамов взбежал по ступенькам на крыльцо штаба. Отряхнувшись и притопнув сапогами об пол, он толкнул ногой узкую дверь и торопливо перешагнул через порог.

Валентина Степановна приняла его сразу. Разговор был короток:

— В Польше организовался новый партизанский отряд, — сказала она, — надо сбросить в место расположения его штаба комиссара отряда. Дважды это пытались сделать другие лётчики, но безуспешно. Я поручаю это важное задание вам. Гроза скоро пройдёт, а по маршруту погодка хорошая. Поняли?