Он поднялся на ноги и, осторожно ступая по обледеневшим брёвнам, подошёл к тёмному овальному пятну, чётко выделявшемуся на фоне белоснежного поля.

– Мэри! – громко проорал Лёха. – Ты где? Отзовись, мерзавка рыжая, если слышишь меня! Пожалуйста! Мэри! Отзовись!

Минуты через полторы-две стало окончательно ясно, что ответа не последует.

«Во всём виноват Васька Суздалев, сволочь грязная в директорской должности, – принялся ворчать сварливый внутренний голос. – Говорили же ему, ублюдку, что надо чаще сплёвывать через левое плечо и регулярно постукивать по дереву. Так, нет же. Возгордился, тварь дешёвая. Мол: «Я в народные приметы не верю. Дикость это и дурацкое мракобесие. То есть, по утверждению заслуженных академиков… Я же в Москву собираюсь переезжать. Буду трудиться, понимаешь, в Министерстве культуры…» А раньше сам, десантник вшивый, рассказывал, что, мол, в этих местах – на изломе погоды – регулярно и бесследно пропадают люди… Сглазил, короче говоря, дрянь очкастая. Сволочь сибирская, пельменная…»

Лёха тяжело вздохнул и, коротко перекрестившись, прыгнул в снег – так, чтобы упасть рядом с выемкой, оставленной телом Мэри.

Он летел по бесконечному чёрному туннелю, в конце которого угадывалось крохотное светлое пятнышко. Перед глазами – навязчивой чередой – мелькали красно-жёлтые круги, фиолетово-сиреневые спирали и лимонно-зелёные молнии…

– Так я и оказался в Мире «церковников», – подытожил Лёха. – Открыл глаза, а кругом зелёная листва шелестит, рыжие белочки беззаботно перепрыгивают с ветки на ветку, птички весело щебечут. Поднялся на ноги, огляделся по сторонам. В трёх-четырёх метрах от меня – на высоченном муравейнике – Мэри сидит. Глаза испуганные, огромные, губы дрожат, по щекам медленно сползают крупные слёзы…

– Испугалась, бедняжка, – понятливо вздохнула Ванда. – Из морозной и снежной зимы – за пару мгновений – «перенестись» в жаркое лето. Тут кто угодно испугается.

– В раннюю осень.

– Ну, и что? Слова сути дела не меняет. Просто – при этом – ощущения наваливаются…, э-э-э… Как же это объяснить? Странные и муторные такие. Словно бы из-под тебя вышибли стул, но ты при этом не упал. А – по неведомой причине – висишь между полом и потолком. То бишь, между небом и землёй…

– Хорошо объяснила, сероглазка, – похвалил Лёха. – Понятно, толково и доходчиво. Я и сам, оказавшись здесь, испытывал – несколько минут кряду – точно такие же ощущения.

– А, что было дальше?

– Стащил я Мэри с муравейника. Пару пощечин – для подъёма общего жизненного тонуса – влепил. Потом мы разделись…

– Совсем – разделись? – опешила Ванда. – Для чего? Для того, чтобы… Алекс, я тебя убью!

– Прекращай заниматься ерундой, – улыбнувшись, посоветовал Лёха. – Ревнивая ты моя… Какая ещё эротика? Погода-то стояла тёплая, в районе плюс пятнадцати градусов по старику Цельсию. Я сбросил полушубок, стянул свитер и утеплённые штаны. Мэри избавилась от зимнего спортивного костюма на гагачьем пуху… Примерно через четверть часа и Ангелы – с автоматами наперевес – пожаловали. Их хитрая научная аппаратура, как потом выяснилось, заранее предупреждает о возможном появлении переселенцев. Да и места эти («колодцы», так сказать), где – время от времени – «выныривают» незваные гости из других Миров, давно уже известны наперечёт, а их общее количество не превышает двух десятков. Так что, нас ждали… Ангелы всё подробно и доходчиво объяснили, мол, как, где, что и почему. После этого у Мэри началась истерика. Её «успокоили» с помощью специализированного лазерного луча. Ну, и мне – чисто за компанию – досталось. Потом нас – уже сонных, спокойных и равнодушных – погрузили в автобус и доставили в ближайший аэропорт. А оттуда – в «Чистилище». Вот, и вся история… А как ты, любимая, попала на эти мрачные галеры?

– Куда?

– В негостеприимный и неприветливый «церковный» Мир.

– А, сюда… – поскучнела Ванда. – Обыкновенная и ни чем непримечательная история. Наш графский замок был очень древним. То есть, его построили ещё в незапамятные времена, а потом регулярно ремонтировали и перестраивали. По замку, как и полагается, в ночное время бродили, тоскливо завывая и гремя ржавыми цепями, фамильные призраки. Имелось и старинное заброшенное подземелье, о котором рассказывали всякие леденящие кровь истории и страшные легенды. Поэтому в подземелье никто и не спускался. Мол, себе дороже… А моя закадычная подружка всё подбивала, мол: – «Давай, сходим, а? Посмотрим, что там, да как? Бояться старых и ветхих легенд? Глупо это. Глупо и несовременно. Надо всё увидеть собственными глазами. Руками пощупать… Вдруг, отыщем богатый клад с золотыми слитками и драгоценными каменьями?». Такая, вот, девица – смелая, сумасбродная и отчаянная. Рыжеволосая, естественно… Откуда она взялась? Стыдно признаться, но Мари была простолюдинкой, дочерью моей горничной. Тем не менее, закадычной подружкой…

– Бывает, – согласился Лёха.

– Не перебивай, пожалуйста… Итак, отбросив трусливые сомнения и прихватив по нескольку факелов, мы с Мари спустились в подземелье. Долго там блуждали, наверное, часа два с половиной, но ничего интересного и ценного не нашли. Только несколько пожелтевших человеческих скелетов, да гигантский чёрный двуручный меч – тяжеленный, от земли не оторвать… А потом мы заблудились. На перекрёстке решили разойтись – на время – в разные стороны. Мол, каждая пройдёт по своему коридору двести-триста шагов, а потом, развернувшись, вернётся обратно. Мол, на перекрёстке повстречаемся, посовещаемся и решим, что делать дальше. Мари пошла по правому ходу, я свернула в левый… Иду, иду, гляжу – дверь. Дёрнула за изогнутую бронзовую ручку – не заперто. Любопытство одолело. Вошла внутрь. Тёмный коридор. Светлое пятнышко. Красно-жёлтые круги. Фиолетово-сиреневые спирали. Лимонно-зелёные молнии… Очнулась я на аккуратно-подстриженной лужайке. Рядом находился старый-старый замок – слегка похожий на наш, фамильный. Но, только лишь, похожий. Вскоре и Ангелы появились. Доставили в «Чистилище»…

– Рассказчица ты у меня – каких ещё поискать! Не хочешь, а заслушаешься.

– Льстец белобрысый, – польщено улыбнулась Ванда. – У тебя, кстати, получается гораздо лучше – истории рассказывать. По крайней мере, гораздо длиннее и цветастее… Ой, а лемминги уже прошли – примерно метров на тридцать – за наш камушек. Будем спускаться?

– Будем. Но сперва – для пущей бодрости духа и поднятия настроения – немного поцелуемся.

– Немного?

– Ну, минут пять-шесть. Меньше, извини, нельзя. Мы же, как-никак, молодожёны…

Где-то рядом раздались громкие и частые хлопки, сопровождавшиеся тревожным клёкотом.

Неохотно оторвавшись от нежных женских губ, он посмотрел наверх. Прямо над их головами пролетала большая птичья стая.

– Полярные ушастые совы, – пробормотал Лёха. – Штук, то бишь, голов, семьдесят-восемьдесят. Странно…

– Странно, что совы ушастые? – уточнила Ванда. – Или же, что их так много?

– Странно, что они летят с юга на север. Лемминги, ведь, прошли с востока на запад?

– Точно.