– Пройдёмся по ближайшим точкам. Свежим заполярным воздухом подышим вволю. Он, говорят, богат озоном. Проверим аппаратуру.

– Надо ли? Наверняка, вчерашнее землетрясение дел наворотило. Одну половину приборов повредило, а вторую завалило камнями.

– Надо, графинюшка. Надо. Других-то приказов из Центра пока не поступало. Следовательно, будем по-прежнему выполнять должностные обязанности, предусмотренные штатным расписанием. Кушай, солнышко. Кушай. Восстанавливай силы, растраченные за ночь…

Они подошли к руслу высохшего – во время вчерашнего землетрясения – ручья. Погода неожиданно испортилась. Подул холодный и резкий северный ветер. Из низких серых туч посыпалась мелкая снежная крупа. По тучам – беспокойно и угрожающе – принялись размеренно перекатываться голубые и светло-зелёные волны полярного сияния.

– Нет, снег нам нынче ни к чему, – озабоченно нахмурился Лёха. – На метеостанции даже лыж нет. Может, снегоступы – из какой-нибудь толстой проволоки – сплести?

– Зачем нужны снегоступы? – удивилась Ванда.

– Не знаю. Например, чтобы добрести – через глубокие снежные заносы – до запасного аэродрома.

– Зачем нам понадобился аэродром?

– Например, чтобы разжиться самолётом и улететь куда-нибудь.

– Куда? И зачем?

– Ну, мало ли. На свете всякое случается…

– Что это? – насторожилась Ванда. – Звон какой-то.

– Звон, – подтвердил Лёха, а через мгновение, торопливо схватившись ладонями за уши, опустился на колени. – Больно-то как!

Голову разрывала страшная боль. Казалось, что мозг – упрямо и настойчиво – долбит плотницкое острое долото. Или, к примеру, тупая столярная стамеска. А, вот, и дрель, оснащённая толстым сверлом, подключилась, насмешливо подвывая, к процессу…

«Терпи, братец. Терпи, – посоветовал заботливый внутренний голос. – Всё, даже такой безысходный кошмар, когда-то заканчивается. Терпи. Других вариантов-то, всё равно, нет».

Звон резко оборвался.

– Фу, кажется, закончилось, – отнимая-опуская ладони, облегчённо выдохнул Лёха. – Ты как, сероглазка?

– Жива, вроде, – отозвалась жена. – Только кровь сочится из ушей. Капает. Больно.

– Возьми носовой платок.

– Спасибо. У меня есть свой… Посмотри-ка на небо.

Лёха, задрав голову, восхищённо присвистнул:

– Ничего себе! Дела…

Через небосклон – с севера-востока на юго-запад – проходила очень широкая белёсая полоса, отливающая по краям ультрамарином.

– Это он пролетел? – не поднимаясь с земли, чуть охрипшим голосом спросила Ванда. – Астероид?

– Вполне может быть. Вполне… Сиди, сиди. Не вставай.

– Почему?

– По кочану. Бережённого, как известно, Бог…

Закончить фразу Лёха не успел – вокруг надсадно загрохотало, и ударная волна, пришедшая не пойми и откуда, сбила его с ног.

Земля затряслась – словно припадочный престарелый эпилептик. Толчок следовал за толчком. Юго-западная часть горизонта нестерпимо сияла. Казалось, что где-то там прячется белое гигантское солнце.

«Апокалипсис, мать его. Причём, во всей своей красе, – объявил хладнокровный внутренний голос. – Хотя, может, ещё и пронесёт. В хорошем смысле пронесёт, понятное дело. Без пошлых туалетных вариаций и глупых подколов… Штанишки-то, братец, сухие? Молодец, одобряю… Землицу-то всё трясёт и трясёт. Так и хроническую мигрень – между делом – можно заработать. Что будем делать, если землетрясение разрушит здание метеостанции? А если все продуктовые запасы – вместе с морозильными камерами – провалятся в бездну? Ладно, что-нибудь придумаем. Не впервой…»

Минут через пятнадцать-двадцать ситуация слегка нормализовалась. Земля, конечно, ещё покачивалась и подрагивала, но уже откровенно лениво и устало. На юге и юго-западе надсадно грохотало – далёкой хриплой канонадой. А, вот, яркое белое свечение исчезло без следа.

– Чёрт, коленку слегка ушиб об камень, – пожаловался Лёха. – Пару-тройку суток придётся хромать… Как ты, любимая графиня?

– Удивительно, но с ума пока не сошла, – сообщила Ванда. – Дамской истерики не наблюдается. Даже, представь, не описалась.

– Одобряю и восхищаюсь.

– Значит, астероид, всё же, упал?

– Без сомнений.

– И, что будет дальше?

– Скоро, сероглазка, узнаем, – успокаивающе подмигнул Лёха. – О, ветерок задул. С юго-запада.

– Задул. Очень тёплый и ласковый.

– Ну-ну. Знаем мы эту обманную и сладкую ласковость. Как же, сталкивались. Причём, неоднократно…

– Встаём?

– Поднимаемся.

– И следуем по первоначальному маршруту?

– Нет, естественно. Немедленно, не теряя времени, возвращаемся на метеостанцию.