Хан, закончив рассказ, слегка улыбнулся и непроницаемо замолчал.

– Надеюсь, теперь-то вы, друзья, понимаете, почему я перекрасила волосы? То бишь, превратилась в платиновую блондинку? – криво усмехнулась Лана. – Другого выхода, просто-напросто, нет. Пророчества, как ни крути, надо уважать. Краеугольное правило такое, одинаково действующее во всех Мирах…

– Молодец! Всё правильно, – одобрила мечтательная Ванда. – За счастье надо сражаться до конца. Зубами и ногтями. Ничего не выпуская из виду. В этом деле мелочей не бывает…

Лёха же, пристально посмотрев на названного брата, уточнил:

– Значит ты, морда узкоглазая, всерьёз надеешься вернуться в свой степной Мир?

– Обязательно и непременно вернусь, – искренне заверил Хан. – Вместе с Ланой. Зачем мне – сам подумай – другие женщины? Вернусь, и разгоню – к тёмным Богам – всех жён, наложниц и блудниц. Заживём – на славу. Детей нарожаем. По степи будем кочевать. Весенняя степь – истинный Рай, выражаясь по церковному.

– Уверен – что вернёшься?

– На все сто. Пророчества, они для того и существуют, чтобы сбываться. Хотя бы – иногда…

Сеанс связи с «Чистилищем» завершился.

– Как оно тебе, прекрасная сероглазка? – показательно-небрежно спросил Лёха.

– Замечательно! – мимоходом смахивая с ресниц крохотную сентиментальную слезинку, вздохнула Ванда. – Такая любовь. Такая…

– Типа – толстый роман можно писать? Дамский такой, о нежной и трепетной любви – в экстремальных условиях?

– Ага. Только не роман. А целый цикл романов – о настоящей любви… Говоришь, мол, экстремальные условия? Может быть, белобрысый охламон, ты и прав. Судя по всему, экстремальная среда является идеальной почвой для настоящей любви. Идеальной… Очень странно и необычно всё получается. Лане – Хана – выбрала здешняя мощная компьютерная программа. А Лану – ему – предсказала старая степная шаманка. Неспроста эти совпадения. Очевидно, все параллельные Миры – неким непостижимым и самым невероятным образом – связаны и тесно переплетены между собой…

– Я, собственно, спрашивал не об этом. То бишь, не об эмоциях.

– О чём же тогда?

– Конечно, об общей обстановке, сложившейся на планете.

– А, что – обстановка? Совершенно ничего непонятно. Кроме того, что «Чистилище» – метров на семь с половиной – завалило белыми пушистыми снегами.

– Это точно, – вздохнул Лёха. – Значит, вызываем на связь епископа Альберта?

– Вызываем…

Тихие щелчки. Цветные тревожные всполохи.

На экране возникла…

– М-м-м…, среднестатистическая столовая-гостиная средневекового рыцарского замка? – предположила наблюдательная Ванда. – Длинный прямоугольный зал. Стены обшиты тёмно-фиолетовыми деревянными панелями. Может, это морёный дуб?

– Тебе, средневековая аристократка, видней, – хмыкнул Лёха.

– Это точно… На квадратных панелях морёного дуба – со знанием дела – развешена всякая всячина: кинжалы в богато-украшенных ножнах, массивные двуручные мечи с чёрными рукоятками, длинные копья, изящные арбалеты, морды кабанов, медведей и оленей, картины в позолоченных рамах, на которых изображены важные пожилые мужчины и молоденькие симпатичные дамы в шикарных бальных платьях. Видимо, это – в традициях славного рода нашего епископа…

– Что – это?

– Жениться и обзаводиться потомством уже в преклонном возрасте. А в жёны брать молоденьких девушек, или там – молодых женщин.

– А, понял.

– Понятливый ты мой, – дурашливо подмигнула Ванда. – Продолжаю. Тёмная громоздкая мебель. В правом углу зала расположен огромный камин, сложенный из дикого необработанного камня. В просторном зеве топки жаркое пылает, истекая янтарной смолой, толстенное сосновое бревно… Недалеко от камина – кресло-качалка красного дерева. В кресле сидит женщина в длинном пеньюаре ярко-персикового цвета. На голове – кружевной розовый чепец. На ногах – смешные домашние шлёпанцы с жёлтыми помпонами. Тот ещё наряд… Женщина, низко склонив голову, что-то вяжет, ловко работая длинными спицами. Кажется, это кофточка. Только очень маленькая. Видимо, детская.

– Сейчас мы привлечём внимание странной госпожи, – вдумчиво нажимая на кнопки пульта, пообещал Лёха. – Сейчас-сейчас…

Женщина, вскинув голову, насторожилась.

– Это же наша Мэри! – удивлённо ахнула Ванда. – Как же она изменилась. Стала такой…м-м-м, кроткой и домашней.

– Есть такое дело. Типа – маленькая хозяйка большого дома. То есть, хозяйка La Casa desente [7] , как говорят испанцы… Она, кажется, услышала зуммер вызова. Ага, отложив вязанья и спицы на изящный круглый столик, стоящий рядом с креслом-качалкой, кого-то зовёт.

В кадре появился пожилой седобородый человек, облачённый в нарядный камзол странного покроя.

– Альберту, несомненно, идёт гражданская одёжка, – отметил Лёха. – Смотрится истинным аристократом высокого полёта. Только длинной шпаги в ножнах – на левом боку – не хватает.

Пожилой господин несуетливо и вальяжно уселся за письменный антикварный стол, размещённый по другую сторону от камина, и небрежно пробежался – длинными пальцами правой руки, украшенными многочисленными перстнями с самоцветами – по кнопкам пульта управления.