Шрифт:
Расстояние, отделяющее меня от решающей точки, уменьшалось. Я был уже возле будки часового. Он во все горло подпевал остальным.
Это было неплохо, ей-богу, если любить хоровое пение. Истый мужчина, гордый, грохочущий в свое удовольствие… Так распевать хорошо, когда шатаешься по Елисейским полям, верно?
Я продолжал ползти. Звуки музыки указывали мне, что я миновал пост. Я спрятался под откосом — можете мне поверить, с большим удовольствием. Как только я оказался достаточно далеко, я рискнул приподняться над дорогой. Белая будка была в двухстах метрах позади меня. Я прополз еще сто с лишним метров, потом, надеясь, что не виден во тьме, встал и на цыпочках пошел дальше. Скоро стали видны стены, описанные Ларье. Перелезть было невозможно из-за проволоки под напряжением… Это ставило передо мной поистине неразрешимую задачу! Как преодолеть эту преграду!
Все было спокойно. Вокруг зданий горели фонари. Эта крепость в болотах была окружена столетними деревьями. Я решил влезть на одно из них, чтобы посмотреть на стену сверху. Упражнение это я выполнил с редким искусством. Чтобы оказаться наверху, мне понадобилось меньше времени, чем нужно полицейскому, чтоб тебя оштрафовать. Я осмотрел местность.
Фонари были расставлены через равные промежутки по всей территории, и я видел бетонные дорожки между зданиями. Огни в них были погашены, за исключением особняка, где, по словам Ларье, жили ученые.
Дело было за пустяками: нужно было пройти через главные ворота. А их нельзя было открыть, не попавшись! К тому же я не знал ни слова по-немецки. Замечательная мысль пришла в голову Старику — дать именно мне это поручение! Необыкновенно удачно!
Сидя верхом на ветке, я обливался потом. Ручейки струились у меня по лбу и по спине. Я с ужасом вспомнил, что первый симптом болезни — сильная потливость. Потом начнется Удушье… Никогда я не чувствовал себя таким одиноким, таким заброшенным. Ведь мужчины в сущности маленькие мальчики, какими они были когда-то. Мне хотелось поплакать в фартук Фелиси.
Мысль о долге, о необходимости достичь успеха немного поддерживала меня. Что говорить, я уже поставил на себе крест, но за это должно быть заплачено… А если забросить мою взрывчатку через стену — достаточно ли мощным будет взрыв? Взлетит ли лаборатория на воздух? Нет, едва ли… Я должен был проникнуть в этот город смерти. Любой ценой!
Рядом с собой я услышал шелест листьев. Ветра не было. Вглядевшись, я заметил гнездо совы. Птенцы пищали в дупле дерева. В голову мне пришла оригинальная мысль. Я схватил одного птенчика и внимательно рассмотрел. Он был уродлив до скрежета зубовного. Испуганный, он трепыхался в моей руке. Я чувствовал, как бьется под моими пальцами его сердце. Бедный птенчик!
Я спустился с моего наблюдательного пункта. Его родителей ждало горе. Вот что роднит людей и животных: материнская любовь!
Спрыгнув на землю и продолжая держать совенка в руке, я подошел к стене. Провода, по которым шел ток, были очень близко друг от друга. Я надеялся с помощью птички заставить заработать механизм защиты, то есть сделать так, чтобы сеть проволочного заграждения включила сигнал тревоги.
Я размахнулся, как дискобол, и изо всех сил швырнул птицу на провод. Сноп искр сейчас же прорезал темноту, и во дворе здания завыла сирена. Мгновенно! Вот это да!
Я услышал крики, звуки беготни, загорелся свет… Я успел только спрятаться в тени деревьев. Я ждал…
Охранники приближались, неся большие фонари. Они направляли их свет на верх стены. За ними шли другие с автоматами.
Они подходили, выкрикивая команды, и вдруг замерли, увидев убитого током совенка. Раздался громовой хохот. Они хлопали друг друга по спине, толкались локтями. Двое из них вошли за ограду, а остальные продолжали предаваться веселью.
Я подождал еще немного, потом отполз от них и остановился под углом стены. Я увидел, что эти двое возвращаются с лестницей. Они прислонили ее к стене и поднялись, чтоб отцепить убитую током птицу.
Теперь или никогда! У меня было лишь несколько минут, чтобы перелезть через стену; потом они включат напряжение, и я попаду прямо на электрический стул!
Я отмотал нейлоновую веревку на нужную длину, привязал к ней крюк и побежал к другой стороне ограды, воспользовавшись шумом, который производили охранники. Я бросил веревку, и тройник на ее конце зацепился за провод ограждения. Я стал взбираться на стену, придерживаясь за нее, потому что веревка была слишком тонка, чтобы подниматься, перехватываясь руками. Оказавшись наверху, я перескочил через провода, вытащил крюк и спрыгнул на другую сторону стены…
И вот я на месте! Мне трудно было дышать. Искры сыпались из глаз. Я прислонился к стене, чтобы перевести дух. Призрак смерти витал надо мной, и все равно я гордился своим успехом. Однако впереди меня еще ждали дела! Немало дел!
Глава IX,
в которой я спрашиваю себя, стоит ли смерть того, чтобы ее пережить.
— Первым делом, Сан-Антонио, нужно обеспечить взрыв этой фабрики смерти!