— Входите, дорогой!

Я втолкнул его в темное помещение и захлопнул дверь, не забыв повернуть в ней ключ.

Затем я вернулся в кухню. Рыжик продолжал реветь, как теленок, лишившийся матери. Я дал ему понять, что в случае рецидива он получит от меня хорошее слабительное, и уселся перед входной дверью.

— Ларье! Ты меня слышишь?

— Да! Что случилось?

— Эти господа спутали меня с поленом. Они хотели сделать мне перманент топором.

— Ты справился?

— Да. Папаша беседует в погребе с бочками, это научит его, как встревать в наши дела. Как ты себя чувствуешь?

— В голове немного шумит от третьего порошка… Но боли я не ощущаю.

— О'кей. Постарайся немного поспать. Ты поел?

— Съел несколько фруктов…

— Хорошо. Если я тебе понадоблюсь, вызывай меня по рации!

Я чувствовал себя страшно усталым. Мне казалось, что, если я не подремлю пару часов, то сам грохнусь в обморок.

— Спать! — сказал я малышке. — Вы можете найти для меня кровать?

— Да. Моя кровать.

Спасибо.

Она показала мне свою комнату. Я схватил Рыжика за руку и потащил его за собой. В комнате я приказал ему лечь на пол и связал его остатками нейлоновой веревки. Затем я затолкал его под кровать, а сам улегся на нее.

— Главное, не нужно звать полицию, фрейлейн, — обратился я к своей Гретхен, — а то здоровье вашего братца может пострадать. Вы только что спасли мне жизнь. Я благодарю вас от всей души.

Я пустил в ход свои усы, и она сразу же обмякла. Так близко и такая податливая! Мои чары действовали безотказно, ребята! Но не надо шума… Она остановилась в нерешительности, опустила ресницы и улыбнулась мне. Небрежно я положил ей лапу на грудь. Она была твердой, как шина автомобиля! Я расстегнул ее кофточку, и показалась белая грудь…

Что ж, я был готов к франко-немецкому сближению!

Я толкнул ее на кровать. Она что-то протестующе лепетала; тоном, который поощрил меня к дальнейшим действиям.

Несколько магнетических ласк, способных кого угодно заставить забыть, какой масти была белая лошадь Генриха IV, затем мастерский поцелуй в духе Великого Герцога Оно… Это! было здорово! Она передала все дело в мои руки, и я не замедлил этим воспользоваться…

Забыв о братце, который возился под кроватью щекой к щеке с ночным горшком, я продемонстрировал ей всю коллекцию, которую обычно приберегаю для весенней поры.

Со свойственным мне блеском я провел серию мягких поглаживаний, за которую в свое время получил Кубок твида в Казанова-Сити. Увидев, что она с удовольствием отвечает на мои вольности, я более не колебался и без остановки показал ей все номера программы. Сначала я сыграл «Тук-тук, вот и я» — мотив, сочиненный в свое время Маргаритой Бургундской и подходящий как для городских, так и для сельских условий; потом! «Повернись спиной, дружок, дам тебе я пирожок» — опасное упражнение, которое лишь немногие выполняют без страховки, и, наконец, апофеоз, огненное колесо, венец моей карьеры «Сядь на краник» или «Повтори еще раз», за который я был удостоен Большого приза Парижа.

Сказать, что моя партнерша оказалась вулканом страсти, было бы преувеличением; главное, что она не вела себя, как весталка. Я люблю в девушках усердие, оно является лучшей гарантией сохранения человеческого рода. Когда после часа работы я покинул поле битвы, глазки дочери дровосека расширились до размеров средней вафли. Ее братцу не было нужды бегать в киношку, чтобы расширить свое образование. Он получил убедительное доказательство того, что самое прелестное существо, прирученное человеком, — это не лошадь, а женщина!

Обняв теплую грудь моей любезной хозяйки, я заснул.

Я проспал дольше, чем собирался. Меня разбудило мычание германской коровы в хлеву. Я открыл глаза, и первой, кого я увидел, была моя Гретхен… Она с обожанием смотрела, как я сплю. Я улыбнулся ей и отпустил поцелуй Помпадур, фирменное блюдо Людовика XV, изобретенное Антуанеттой Пуассон. Ей это понравилось. Моя немочка быстро вошла во вкус. Она потребовала, чтобы я опять накрыл стол. Я же, чувствуя себя в прекрасной форме, выбрал из своего репертуара еще одну поучительную пьеску, «Попробуйте догадаться, чем я вас поражу» — произведение высокого класса на историческую тему.

В то время, как мы предавались этим затеям (и крестьянки любить умеют!), из-под кровати неожиданно раздался вопль братца. Я пошел на разведку и увидел, что матрасная пружина попала ему прямо в глаз. Настало время выпустить его на свободу. Я развязал его узы, и он поднялся на ноги, пялясь на свою сестрицу, которая успела лишь прикрыть свои формы простыней.

Рыжик явно был недоволен. Наверное, постоялец показался ему немного бесцеремонным. Он что-то пролопотал, обращаясь к сестре. Не иначе, он осуждал ее поведение и напоминал о чести семьи, по которой только что был нанесен ощутимый удар.