В замешательстве Грейс наморщила лоб:

— Правда?

— Дорогая, я знаю, что для женщины это не имело бы никакого значения, потому что мы здравомыслящие, у нас ясная голова, и мы видим вещи такими, какие они есть на самом деле. А мужчины, бедняги, всё рассматривают с точки зрения победы либо поражения. Если бы Кристиан размышлял разумно, то вместо своего нынешнего поведения показал бы деду, что очень доволен его выбором, и что, конечно же, мог только мечтать о такой жене, как вы.

— Да, — добавила Августа, — ведь, учитывая такую враждебность, герцог, очевидно, больше терзался бы от того, что вместо задуманных страданий преподнёс Кристиану такой подарок. Но имейте в виду, дорогая, не то, чтобы вы являлись этим страданием. Вы ни в коем случае не можете им быть, — она кивнула и привстала, чтобы положить обе руки на колени Грейс. — Как мне кажется, мы должны открыть Кристиану глаза.

Смущение Грейс только возросло.

— Открыть глаза?

— Ну, конечно, дорогая. Это ваша единственна надежда. Необходимо покончить с таким положением дел. — Катриона выпрямилась и оглядела комнату. — Мы должны найти способ заставить нашего дорогого лорда Найтона сбросить пелену с глаз и увидеть то, что находится прямо у него под носом. Иначе придётся дать ему по голове телескопом Августы, чтобы вбить в неё здравый смысл.

Две женщины рассмеялись, и затем Катриона ещё сильнее выпрямилась, вглядываясь в дверной проём позади Грейс:

— Мы должны действовать осторожно… ведь это вопрос крайне деликатный… — Потом она улыбнулась. — И я думаю, что нашла подходящего человека, который сможет помочь нам в этом деле.

Августа взглянула туда же, куда так пристально смотрела Катриона, и широкая улыбка озарила её лицо:

— О! Катриона, я знаю, о чём ты думаешь, и, дорогая, должна сказать, это идеальное решение. Даже чересчур идеальное.

Грейс повернулась, чтобы посмотреть, что так сильно привлекло внимание дам, но ничего не смогла увидеть, поскольку стоящий в дверном проёме мужчина загораживал весь обзор. Она снова повернулась к женщинам:

— Боюсь, я не понимаю, о чём вы говорите.

— Взгляните ещё раз, дорогая. Я точно знаю, он божественно вальсирует.

Грейс повернулась во второй раз, и только тогда поняла, что они имели в виду человека, стоящего в дверях. При этом они подталкивали её…

Грейс обернулась к ним:

— О, нет. Я не могу…

— Но вы должны, дорогая. Вы же хотите привлечь внимание Кристиана, не так ли?

— Да, но…

— Так будет намного лучше, чем просто стукнуть его по голове. Это послужит ему хорошим уроком за то, что он пренебрегал вами. Поверьте нам, дорогая моя. Мы точно знаем, что делаем.

— Но правильно ли это? Я бы не хотела делать то, что может хоть как-то смутить Кристиана. Разве я не должна танцевать свой первый танец как маркиза со своим мужем?

— Да, но разве он приглашал вас? — усмехнулась Катриона. — Не беспокойтесь, всё это в рамках приличия. К тому же, я хозяйка сегодняшнего вечера и, в сущности, мой долг находить партнёров тем дамам, которые до сих пор не танцуют.

Тем не менее Грейс пребывала в сомнениях. Однако другого выхода она не видела, к тому же, эти дамы казались такими уверенными.

Катриона послала Августе дьявольскую улыбку:

— Ну что, сестрица, я пойду поприветствую нашего гостя?

— О! Непременно.

Когда Катриона поднялась с места, Августа посмотрела на Грейс:

— Смотрите и учитесь, дорогая.

Катриона поправила свои юбки и грациозно проплыла через комнату. Спустя мгновение она привлекла внимание мужчины, стоящего у дверного проёма. Вскоре они вступили в беседу, улыбаясь и кивая друг другу. Затем Катриона взяла его под руку и повела туда, где по-прежнему сидели Августа и Грейс.

— Леди Найтон, позвольте представить вам нашего друга и знакомого вашего мужа. Лорд Уитли, пожалуйста, познакомьтесь с нашей новой подругой, леди Найтон.

Он был божественно красив — светлые волосы, отливающие золотом, карие глаза с ленцой и улыбка, которая легко сможет растопить айсберг. Он был одет в мундир военно-морского флота, точно подогнанный по фигуре, с великолепно накрахмаленным галстуком, достойным самого Браммела [26] . И, как заметила Грейс, когда он приближался, находившиеся неподалёку дамы прекращали свои разговоры и, не сводя с него глаз, начинали поспешно обмахиваться веерами.