— Осторожнее! — крикнул Тенгшу.

— Осторожнее! — во весь голос провизжала Руби. Сама она просто наслаждалась этими ветрами и летела, словно одержимая.

— Вернись в строй, Руби! — рявкнул Корин. — Это не игра и не прогулка на самокатах!

Самокатами совы Пяти царств называли стремительные береговые ветра, которые в определенное время года обрушивались на остров Хуула, устраивая грандиозную потеху для всех Ночных стражей.

Внезапно над горами разнесся громкий удар гонга. Сорен почувствовал, как сокращаются его ушные щели. Оглушительный звук потряс сов до самого пуха и эхом прокатился по их полым костям.

— Не тревожьтесь! — прогремел Тенгшу. — Это всего лишь гун ветра.

— Гун ветра? — дрожа, переспросил Мартин.

— На нашем языке это означает «последний крик могучего ветра». Он вырывается из узкой трещины прямо под нами и выходит на свободу.

Теперь внизу показалась высокая нагорная равнина. Горные пики, вздымавшиеся у ее дальнего края, были намного выше тех, которые совы оставили позади. Острые вершины, словно зазубренные лезвия ножей, кромсали низкое небо. Воздух был настолько прозрачен, что путники без труда разглядели вдали сов, поднявшихся в ночное небо, и воздушный цюй, плясавший в потоках лунного света над их головами.

— Они ведь умеют летать, правда? — спросила Руби.

— Конечно! Это их молитвенный цюй. В третий час смерти дня и первую четверть рождения ночи здешние совы возносят молитвы богам ветра и рождения ночи.

— Боги ветра? Боги рождения ночи? — переспросил Сорен. — Они похожи на Глаукса?

— Они и есть Глаукс, — ответил Тенгшу. — В нашем мире мы называем их «хирр Глаукса», что означает…

— Много ликов Глаукса, это на старом кракиш, — еле слышно прошептала Отулисса и подумала: «Что за мир ждет нас под этими небесами?»

Удар гонга прокатился над землей, когда совы, оставив за спиной горы, опустились на каменную площадку возле глубокого отверстия в горах. Стая сов, которых Тенгшу назвал пику, вылетела поприветствовать гостей. Эти совы разительно отличались от обитателей дворца Панцю. Бахромка на их кРыльях была коротко подстрижена, а на совершенно лысых макушках гордо торчало по единственному ярко-синему перу.

— Просто не понимаю, как они ухитряются летать? — шепнула Сорену Гильфи. Однако эти совы, безусловно, летали, причем делали это без помощи цюй. Даже издалека было видно, что это они направляют цюй, а не наоборот. Вскоре пику опустились на площадку, удерживая свои цюй за спинами. Подойдя ближе, они первым делом глубоко поклонились Тенгшу.

Затем один из пику, во всем, кроме окраски, похожий на мохноногого сыча, вышел вперед и сказал:

— Хи нао, цюй-дун Тенгшу.

— Таким образом он приветствует Тенгшу, знатока цюй, — прошептала Отулисса. Тем временем пику повернулся к га'хуульским совам, поклонился и, вежливо приветствовав их, знаком пригласил следовать за собой.

— Сейчас мы отправимся ко хриту.

Они вошли под свод пещеры. Внутренность этой горы разительно отличалась от сверкающих палат дворца Панцю. Здесь путников не ослепляло буйство красок, а единственными кристаллами были кристаллы холодного льда. Но благодаря огромным факелам, пропитанным маслом яков, большая часть льда растаяла, обнажив красивые стены из серого камня с прожилками белого кварца.

Тугой восходящей спиралью совы начали подниматься по извилистым коридорам куда-то ввысь. Судя по тому, что от главного прохода отходило множество других, более узких коридорчиков, Гора дупла, или времени, как ее называли, была весьма густо населена совами. Однако здесь было намного тише, чем в любом совином сообществе. Наши путешественники уже поняли, почему эта гора носит название дупла, но вот при чем тут время? Может быть, жизни сов, населявших ее, длились так долго, что сама гора стала символом бесконечного времени? По пути друзьям встретилось множество жердочек, окруженных стаями разноцветных цюй, расписанных изображениями различных богов или ликами Глаукса. «Это больше похоже на гору молитвы, чем на гору времени», — подумал Сорен, пролетая через огромные пещеры, из которых состояла внутренность горы.

Наконец, они добрались до самой вершины. Над ними зияло отверстие, сквозь которое были видны быстронесущиеся облака, гонимые яростными ветрами. Гостям указали на жердочку, оказавшуюся твердой, как окружавшие их камни.

— Это не камень, — прошептала Отулисса. — Это окаменелое дерево. Наверное, ему миллионы лет, не меньше.

Раздался новый удар гонга. Маленький пику вылетел вперед и заговорил на беглом хуульском языке с сильным кракишским акцентом:

— Добро пожаловать. Я представляю Его святейшество Теоцзы, седьмого хрита совители Горы времени.

В тот же миг перед гостями появилась еще одна бледно-голубая сова. На вид она была неотличима от остальных пику, но из глаз ее струился невиданный, светло-зеленый свет.

— Это сияние глубочайшей мудрости, — еле слышно прошептал Тенгшу. — Оно дается жизнью, полностью посвященной главным ценностям совиности. В глазах некоторых наших сов порой тоже видны отсветы этого света, но только у хрита он проявляется столь ярко.

— Теоцзы? — шепотом переспросила Отулисса.