Я должен еще выполнить два обещания: одно, данное Стиву, а второе — его сыну. К чему я и собираюсь приступить через пару минут.

Вы спросите меня, снял ли я копию с записки, прежде чем отдавать ее Хартману. Да, снял. Но она не у меня.

Я звоню К. Г. Банкеру. Он любит секреты и верит всему, что ему говорят, У него есть две любимые военные истории — сражение при Мидвэе и нападение при Тете. Именно поэтому я ему и предлог гаю записку в обмен на мир.

— К. Г., я умею хранить тайны, — повторяю я ему.

Я никогда никому ничего не выдавал. До сегодняшнего дня. И даже сейчас я не рассказываю всего, что мы сделали.

К. Г. пожимает мне руку и одновременно забирает записку.

— Хорошо, сынок, — говорит он.

И какой же первый проект предлагает нам Хартман? «Американский ниндзя». Фильм, в котором должен был сниматься Сакуро Дзюдзо. Но он уже не сможет это сделать, так как умер. Сценарий быстро переписывают и отдают Мэгги главную роль, которую должен был играть Сакуро. Считается, что этот фильм станет началом, сериала. По художественной насыщенности его можно сравнить с «Джеймсом Бондом». Роджер Мур любит шутить, что единственная фраза, которую тот произносит, это: «Меня зовут Бонд. Джеймс Бонд». Мэгги шутит, что у нее целых две реплики: «Да, есть американские ниндзя» и «Женщина гораздо опаснее мужчины». С другой стороны, фильм и снимается с таким же размахом. Съемки должны быть завершены в течение десяти-двенадцати недель. Торонто, Япония, Мексика. И мне кажется, что уехать из города — не такая уж плохая идея. Пусть все успокоится.

Через две недели мы уже оказываемся на месте съемок.

Я впервые вижу, как снимается большое кино. По своему безумию это зрелище напоминает, войну. И теперь я понимаю, что кинематографисту не составит труда организовать войну. Вероятно, Этуотер, Хартман и Бигл понимали это. Ежегодно на съемках погибают люди — каскадеры пилоты вертолетов, операторы, а иногда и актеры.

Кажется что мы с Мэгги абсолютно счастливы. Мы шутим и смеемся. Она говорит, что забеременеет и заставит меня на себе жениться, Пару раз она предупреждает меня, что она актриса, а следовательно, существо, подверженное эмоциям и руководствующееся моментом.

В июле мы оказываемся в Мексике. Жара. Но мы живем на берегу Тихого океана и прекрасно проводим время.

Мы регулярно общаемся с дублершей Мэгги Кэтрин Хелд и ее приятелем Томми Томмассино. Они любят друг друга. И мы любим друг друга. Томми служил во Вьетнаме. И мы решаем все вместе поехать в отпуск после окончания съемок, которые должны быть завершены к первому или второму августа. Исчезнуть куда-нибудь на пару недель. Купаться развлекаться и делать вид, что мы не имеем никакого отношения к киноиндустрии.

Все отлично, за исключением того, что пару раз я натыкаюсь на каких-то странных людей. Однако все происходит в Мексике, а я не настолько хорошо знаю эту страну, чтобы разбираться в том, кто есть кто. Да и Мексика неоднородна и в разных местах встречаются разные люди. Мы живем в «Оахаке», курортной гостинице неподалеку от Пуэрто-Ангеля, в трехстах милях от Акапулько.

В последнюю очередь снимается ночная сцена на берегу. У нас остается полчаса до восхода солнца.

Группа устраивается на берегу — открывает ящики с пивом, бутылки с текилой, упаковки печенья кто-то раскуривает косяки. Мы разжигаем костры. Мэгги напивается и находится в состоянии полного улета, И это хорошо, потому что все это время она по-настоящему вкалывала. Все работали как проклятые.

Я трезв. Как шофер, обязанный всех развезти по домам. Как будто я все еще должен выполнять свои обязанности. Не знаю, почему у меня такое ощущение. Вероятно, Вселенная посылает мне какие-то сигналы.

Я уже рассказывал… нет, я еще расскажу, как однажды мы с Мэгги занимались любовью. Только об одном случае. Потому что это было очень кинематографично. Просто если кто-нибудь вдруг захочет снять фильм о нас с Мэгги. Не знаю, поймут ли это зрители. Не знаю, поймете ли вы. И все же я вам расскажу. Мы уезжаем с вечеринки и возвращаемся к себе. Мэгги просит меня чтобы я разделся Она уходит в ванную и возвращается оттуда голая в ковбойских сапогах, ковбойской шляпе и с коробкой в руках.

— Это подарок, — говорит она.

Я беру ящик и открываю его. Внутри лежат два натуральных кольта и портупея столетней давности — смазанная жиром кожа, которую кто-то хранил все эти годы.

— Потрясающе.

— Они заряжены, — говорит она.

Она заставляет меня надеть портупею, и я ложусь на кровать. Я лежу в Мексике, и нам не ничего нет, не считая пары револьверов с рукоятками из орехового дерева, которые были изготовлены в 1873 году. Меня любит обнаженная Магдалина Лазло в ковбойской шляпе и сапогах. И на полную громкость звучит музыка.