Дверь открывается.

Происходит то самое, чего я и ожидал. Мой пистолет девятимиллиметрового калибра лежит у меня под подушкой. Все в порядке. И тяжелый длинный «миротворец» тут же оказывается у меня в руке. Я сажусь и отвожу курок так, словно я делаю это каждый день.

В комнату входит Бо Перкинс.

Я прижимаю Мэгги к себе. Она продолжает обхватывать меня ногами. Дуло пистолета находится прямо напротив лба Бо — того самого места, где, с точки зрения некоторых, расположен третий глаз. Я стреляю, и пуля летит именно туда, куда я и предполагал, словно он ее притягивает. Раздается грохот, эхом отдающийся от стен комнаты.

Это происходит утром 2 августа, в четверг.

Тогда я еще не понимаю, что это означает. Но позднее я слышу новости. Саддам Хусейн вторгся в Кувейт. Джордж Буш в Аспене с Мэгги Тэтчер. К вечеру он делает заявление: «Мы не исключаем никаких возможностей».

Хартман понял, что не может рисковать и оставлять нас в живых. И те, кого я видел, ничем не отличаются от ребят из эскадрона смерти в Эль-Сальвадоре. Хотя они позаботились о том, чтобы там не оказалось ни одного знакомого мне лица. Наверное, это те самые ребята, которые работали с Бо и Чезом. Не знаю, почему Бо не дождался подкрепления. Ему бы следовало подождать. Он должен был бы знать, что одному ему со мной не справиться Чем бы я ни занимался.

Вы хотите знать, о чем я думал и что собирался делать? Или вас больше интересует, чем это все закончилось?

К этому времени уже третьи сутки начали клониться к вечеру. Я уже мечтал о том, чтобы он поскорее закончил.

— У меня накопились вопросы, — сказал я. — Но они могут подождать. Так что можете спокойно заканчивать.

— Томми и Кэтрин отправились вместе с нами, — продолжил Джо. — Я пытался их остановить и дважды предупреждал их, но потом согласился принять их помощь. Мы уехали через час после прихода Бо и направились в глубь страны. Мы добрались до Веракруса и устроились в дешевой гостинице. В Мексике вообще много дешевых гостиниц. Я говорю по-испански и поэтому отправился на причал, надеясь на то, что нам удастся убраться отсюда по морю. Кэтрин пошла за продуктами. Она тоже хорошо говорит по-испански и меньше известна, чем Мэгги. Но я ошибся. Не конкретно в данном случае, а в глобальном масштабе.

Он умолкает и просто смотрит на меня:

— Скажи мне, где я ошибся. На каком этапе можно было еще остановиться? Ты можешь мне это объяснить?

— Нет, — отвечаю я.

Он снова наливает себе виски. Не разбавляя. И бросает бутылку мне. Так что мне тоже приходится сделать глоток. Я так и не могу ощутить удовольствия. Еще не захмелев, я начинаю испытывать головную боль и тошноту. На меня действует Другое. Наверное, это как-то связано с обменом веществ.

— Что я мог сделать?

— Так что было дальше? — спрашиваю я.

— Это было шестое августа, понедельник. Я нашел судно и все уладил. Договорился и о цене и людей надежных подыскал. Чтобы никто не заподозрил, что я пытаюсь вывезти из Мексики людей незаконным образом.

Джо смотрит на меня налившимися кровью глазами.

— Черт побери. Я вернулся в гостиницу, и оба уже были мертвы — и Томми, и Мэгги. Изрешечены пулями.

Джо делает еще один глоток.

— Что тут еще говорить?

— И что было дальше?

— Я дождался Кэтрин. Я не мог уйти без нее. И мы кинулись к причалу. А на следующее утро я поймал, какую-то техасскую станцию и узнал новости. Накануне вечером, после убийства Мэгги, — можешь это проверить — президент устроил пресс-конференцию. Вероятно, они решили, что с Мэгги был не Томми, а я. Но это я уже только предполагаю. У меня нет возможности удостовериться в собственной правоте. А предполагаю я следующее.

Я не знаю, почему все рухнуло именно второго августа, да меня это и не интересует. Может быть, президент или кто-нибудь другой спросил Хартмана, уверен ли он в том, что тайна известна только им троим или там пятерым. И Хартман сказал: «Давайте я удостоверюсь в этом, пока все не закрутилось. Есть тут одна история, которую я не хотел разглашать».

А может быть, я отнесся к Хартману недостаточно серьезно. Может, у него действительно ум Макиавелли. Может, он еще за три месяца до этого сказал себе: «Ситуация вышла из-под контроля. Придется заключить перемирие и заняться перегруппировкой сил. А пока я сделаю фильм с Мэгги. И можно будет избавиться от нее, когда съемки закончатся. Смерть при таинственных обстоятельствах, последняя картина — это может увеличить сборы раза в три. Сначала смерть Сакуро, потом — она; проклятие ниндзя — да это можно будет эксплуатировать в течение нескольких лет».

А может, посмотрев в глаза реальности, он понял, какую угрозу мы для него представляем. Для него одна мысль об этом была непереносима. Он позвонил Шигану или Банкеру…

— Не Тейлору? — спрашиваю я. — Ведь именно Тейлор мог воспользоваться таким шансом.

— Нет. Тейлор мертв.

— Я этого не понял.

— Я же сказал, — воинственно огрызается он. Но он этого не говорил.

— Нет, вы не говорили.

— Я же сказал Тейлору, что если он тронет Мэгги, то я его убью.

— Да, это вы сказали.