Какая блестящая мысль! Террористы убивают Буша! И тогда президентом становится Дэн Квейл, который объявляет войну терроризму. Это вам не война с наркобизнесом. Это настоящая война, во время которой мы уничтожаем целые города. Находим их и уничтожаем. Если они спрячутся в Ливии, мы войдем в Ливию, если в Сирии — в Сирию. Мы найдем их, где бы они ни пытались скрыться.

Но вряд ли клиент был готов на такое. Буш должен был остаться в живых. Но Биглу было необходимо событие, которое могло бы всему придать ускорение. Если отряд «Дельта» спасает президента, то что дальше? Тогда все превращается в полицейскую историю. В которой все должно быть рассчитано и выверено. Длительное расследование, выжидание, аресты и наконец, через несколько лет, когда о Буше все уже забудут, — судебный процесс. Удобнее всего Италия, где террористы получают только десять лет тюрьмы, а уже через полтора года их обменивают с Ливией на танкер нефти и обещание поддержать стабильность лиры. Но сможет ли это довести американцев до такого градуса безумия, чтобы они захотели начать войну?

А что, если террористы захватывают и Буша, и Квейла? «Дельта» освобождает Буша, а Квейла террористы убивают.

Многообещающая идея.

Негодующий и потрясенный Буш поднимает нацию, нет, все нации Запада на борьбу с терроризмом и объявляет крестовый поход. Чтобы уже ни одна женщина не испытала горя Мэдилин. (Или Мэрилин? Бигл делает пометку: «Уточнить имя».) Чтобы больше никогда дети (он был уверен в том, что у Квейла есть дети) не лишались отцов. В кадре маленький беспомощный сирота, пытающийся добыть себе пропитание. Нет Лучше маленькая девочка с кудрявой головкой, заливающаяся ночью слезами в ожидании своего папы, который уже никогда не вернется. Чудненько!

Террористы будут мусульманами. Силы предрассудков и насилия Востока против Разумного, Нравственного и Просвещенного Запада. Это может спровоцировать атавистическую ненависть. Христиане против мусульман! И название готово — «Крестоносцы».

И он в возбуждении включает интерком и зовет Китти. Он всегда пользовался микрофонами, так как не любил держать трубку около уха. Это заставляло его чувствовать себя полуглухим болваном.

— Китти, — кричит он.

— Я не Китти, — отвечает ему женский голос.

И тогда он вспоминает, что Китти уволилась и ему отвечает новая секретарша. Как же ее зовут?

— Слушаю, мистер Бигл, — раздается в гробовой тишине.

Как же ее зовут? И зачем он вообще ей звонил? И наконец он вспоминает:

— У нас есть такой симпатичный парнишка. Из Йеля. Гей. Как его зовут?

— Я могу поискать в личных делах.

Тупица. Или личные дела актеров действительно расположены в соответствии с их сексуальными наклонностями?

— Они действительно так расположены?

— Как?

Бигл отключается.

Но Китти ему была нужна не только для этого. И он снова набирает номер новой секретарши.

— Купите, пожалуйста, моей жене платье, — говорит он.

— Что?

— Платье. Знаете, такая вещь, которую носят женщины.

— Я знаю, что такое платье.

— Очень хорошо.

— А какое платье?

— Откуда я знаю?!

— Какого размера?

— Это знает Китти, — отвечает Бигл.

Он никогда не интересовался размером одежды своей жены. Естественно, он понимал, что покупка вещей не может заменить присутствия в семье. Но, по крайней мере, это доказывало, что он о них думает. И вне зависимости от того, что говорила его жена, с ней было проще общаться, когда он ей что-нибудь покупал.

— У вас есть дети? — спрашивает он псевдо-Китти.

— Нет.

— А вы что-нибудь о них знаете?

— Кое-что знаю. У меня есть племянники и племянницы.

— Хорошо. Купите еще подарок для полуторагодовалого ребенка.

— Какой?

— Не важно, — отвечает Бигл как можно учтивее.

Если память ему не изменяет, этот парень из Йеля был архивариусом, а на телефоне Бигла была кнопка с надписью «Архив». И он ее нажимает.

До Тедди доносится телефонный звонок. Настоящий. Он услышит человеческий голос, что бывает чрезвычайно редко. И Тедди, не сомневаясь, что тот ни в коей мере не оправдает его ожиданий, выжидает несколько минут, прежде чем снять трубку и ответить жизнерадостным тоном: «Алло, архив слушает».

— Привет, это Бигл.

— Да, сэр.

— Вы учились в Йеле?

Тедди пытается понять, что в этом может быть плохого, и все же отвечает: «Да».

— И еще Лос-Анджелесский институт кинематографии, — добавляет он.

— Значит, вы умный человек. Рад, что вы с нами сотрудничаете. Я бы хотел с вами познакомиться поближе…

Боже милостивый, чего ему надо? Он разговаривает со мной! Да это же фантастическая возможность!

— Так вот, в данный момент мне нужна пропаганда.

— Какая пропаганда? История пропаганды? Наша пропаганда? Их пропаганда? Определение пропаганды? Полемика по этому поводу? Выдающиеся примеры? Вооруженные столкновения? Холодная война?

— Мне нужна одна страница, вмещающая в себя всю суть пропаганды. Объясняющая ее природу. Так, чтобы я все понял и стал гением этого жанра. Дзен-буддистом пропаганды. А остальное можешь представить мне позднее. Понял?

— Понял, — отвечает Тедди, хотя до него мало что доходит.

— Вот и хорошо. К завтрашнему дню. Хотя нет. Два дня тебе хватит?