— Мне еще потребуется некоторое время, чтобы все утрясти, но через пару недель, максимум через месяц ты сможешь приступить к работе.

— Спасибо, Джо. Спасибо. Ты же понимаешь — дети и так далее. Мне хватает, но еще немного денег никогда не помешает. Ты же понимаешь.

— Конечно, понимаю.

Мы пожимаем друг другу руки, и Рэй провожает меня до дверей. Система сигнализации срабатывает на ключ, а не на цифровой код. Думаю, он установил эту систему лет десять тому назад, когда в моду вошли скоростные звуковые генераторы, а цифровые системы стали уязвимыми.

На следующий день, когда Рэй отправляется на склад, мы со Стивом берем напрокат фургон длиной в тридцать пять футов и припарковываем его на улице. На Стиве темные очки и накладные усы. Когда Рэй выходит на улицу, он видит налгу машину, которая преграждает ему путь.

Я захожу ему за спину и ударяю его по затылку. Снимаю с него часы, вынимаю бумажник и вытаскиваю ключи. А потом затаскиваю его бесчувственное тело за мусорный бачок.

Потом я угоняю машину Рэя, опорожняю багажник и сдаю ее в контору по обмену автомобилей, после чего подъезжаю к дому Рэя в сантехническом фургоне, взятом напрокат на киностудии. То ли из любезности, то ли по забывчивости они предоставляют его нам с полным набором необходимого сантехнического оборудования. Я использую эти ящики для переноса скоростного перезаписывающего устройства и целой кипы магнитофонных лент. Девочки в школе. Мирна на работе. Я прикидываю, что у меня есть как минимум два часа. Я открываю дверь ключом Рэя, выключаю сигнализацию, спускаюсь в подвал и принимаюсь изучать его сокровищницу.

Он очень аккуратный человек, да благословит его Господь.

Стив остается на улице. Я просил его проследить за тем, чтобы Рэй не очухался слишком быстро. Однако он отказался это делать:

— Я тебе очень благодарен, и мне нужна работа. Я готов делать все что угодно, следить там за людьми, потому что мне надо содержать семью, — но причинять кому-то боль… Я уже навоевался, с меня довольно.

Поэтому мы договариваемся, что он просто будет следить за Рэем, и если тот очнется и направится к себе домой, то он мне позвонит. Наберет номер, дождется гудка и повесит трубку. Потом снова наберет, даст два гудка и снова отключится. — Джо, пойми, — говорит Стив. — У меня проблемы с пацаном. Я заставляю его учиться и работать, но мать, конечно, на его стороне. А он связался с бандюками и заявляет: «Хочу быть настоящим мужчиной, буду носить пушку». Я ему говорю: «Чушь собачья». И теперь я не хочу говорить ему одно, а сам поступать иначе.

— Понял, — отвечаю я. — Главное — не забудь позвонить.

Материалы по Магдалине Лазло расположены под грифом «Операция „Лай собаки"». Кроме нее там содержатся материалы еще на семерых человек, опосредованно с ней связанных: Катерину Пржизевски, Люка Пржизевски, Максвелла Нюрнберга, Морриса Розенблюма, Теодора Броуди, Кармину Казеллу и Сета Саймона. Полный список с адресами и телефонами. Если они являются объектами слежки, излишне говорить, что именно они и должны меня интересовать.

Когда я обнаруживаю, что у него есть копии всех сделанных записей — на что я надеялся, но не рассчитывал, — у меня возникает такое чувство, словно я наткнулся на золотую жилу. Это свидетельства чужого счастья и отчаяния, успехов и провалов, амбиций, страха, глупости и обид.

И у Рэя даже есть скоростное перезаписывающее устройство. Я включаю еще и свое и перезаписываю на оба.

Единственное, что меня тревожит, — нет ли в доме запасной сигнализации, которую я не заметил. Или какого-нибудь любопытного соседа. И не придет ли Мирна домой раньше обычного. Отключать Мирну мне очень не хочется. Как и девочек.

Тейлор назначает встречу в Кубе. Но Хартману, хоть он и получил удовольствие от первой проведенной там встречи, представляется это надуманным.

Поэтому они встречаются в «Репризентейшн компани». Майк Овитц и Объединение артистов и киносценаристов ориентируются исключительно на модернизм: агенты в серых костюмах и здание по проекту И. М. Пея — все словно провозглашает: «Мы деловые люди, а не какие-нибудь тараторящие жиды с золотыми цепочками, как в комиксах». Однако Хартман считает, что он переплюнул Овитца, воссоздав Гарвардский клуб, этот храм капитализма, включая главный холл высотой в три этажа и камин с человеческий рост. Кондиционеры постоянно поддерживают прохладу так что даже летом в каминах горит ароматный дуб и мескитовое дерево.

— Как вам известно, неделю тому назад личная секретарша Бигла Катерина Пржизевски уволилась, — говорит Тейлор. — А позавчера Рэй Матусов, который ведет прослушивание в ее доме, подвергся нападению. Сегодня Катерина Пржизевски позвонила Джо Брозу в поисках работы и предложила ему свои услуги.

— Они связались друг с другом?

— Вот именно, — отвечает Тейлор.

— Что вы имеете в виду? — спрашивает Хартман.

— Только то, что случайностей в таких делах не бывает, — отвечает Тейлор.

— Что ей известно? — спрашивает Хартман.

— Думаю, мало что, — замечает Шиган. Ему во что бы то ни стало нужно обнадежить клиента.

— Трудно сказать, что она может знать, — отвечает Тейлор. Он не хочет упустить возможности прикнопить Джо Броза.

— Мы прослушали записи, сделанные у нее дома и на работе, — продолжает Шиган. — Совершенно очевидно, что она ничего не знает. Об этом проекте.

— Возможно, она знает, но не догадывается об этом, — замечает Тейлор.

— То есть? — спрашивает Хартман.