Шрифт:
И Бигл снова возвращается к вьетнамскому сценарию. Он пока еще не понимает, почему «Возвращение» вызывает у него внутреннее сопротивление, и чувствует, что должен осознать это прежде, чем ему удастся найти необходимую эстетику, гарантирующую успех. И он снова начинает просматривать вьетнамские пленки. Не проходит и минуты, как до него доходит — «джунгли»! Американцам не нравятся войны в джунглях. Там слишком сыро и слишком жарко. А жара и сырость ассоциируются с болезнями и сексом. Американцам нравится воевать с нацистами. Американцы любят германскую войну. Механизированную. Цивилизованную. Сухую и чистую.
И тем не менее Америка сражалась с японцами в джунглях. И это было хорошо. Из этого получилась масса хороших фильмов. Джон Вейн снимался в основном в тихоокеанских фильмах. Вон он на восьмом экране, в единственном провьетнамском фильме «Зеленые береты», старый толстый Джон Вейн, разгуливающий с напыщенным видом, словно он все еще на Второй мировой войне.
И это последнее озарение, которое посещает Бигла.
Главная, фундаментальная проблема заключается в том, что Вьетнам никогда не был настоящим Вьетнамом. А значит, возвращение во Вьетнам будет бить мимо цели. Суть заключалась в том, что Вьетнам был прежде всего римейком событий 1942–1945 годов: «Вторая мировая (II)», видеоверсия.
Вот в чем все дело. И он уже чувствует, как его сознание выделяет эти слова курсивом.
Он вспоминает фильм «Голливуд: военные годы». В нем было что-то важное. Он отыскивает пленку и запускает ее: «Все точно знали, кто развязал эту войну, за что мы сражаемся и кто в ней хороший, а кто плохой. Иными словами, это была война, которая могла бы быть создана в Голливуде». Это было хорошо и точно — и все же не то, что он искал. «Исчезли фильмы тридцатых годов с их эксцентричными богачами, болтливыми красотками и шуточками о банках, правительстве и безработице. Война положила конец любой критике. Чувство нового единства пронизало Голливудскую Америку. И все пришли к единодушному выводу, что истинным американцем является хороший человек. И в хорошей Америке не могло уже быть ни демонстрации, ни жалоб». Вот что было самым главным. Именно этого хотел от него клиент Война была всего лишь средством для достижения цели. В свое время цель была достигнута с помощью Второй мировой. Именно такая Америка нужна была Бушу — где богатых уважали, в банках работали хорошие ребята, никто не высказывал критических замечаний и даже женщины держали свои чертовы рты на замке. И Джон Линкольн Бигл выбирает фильм, который Америка будет делать теперь — «Вторая мировая (II)».
Глава 32
В 1967 году ЦРУ запустило во Вьетнаме программу под названием «Феникс», что являлось приблизительным переводом имени другой мифологической птицы — Фанг Хоанг. Этой программой руководил Уильям Колби, позднее ставший главой ЦРУ.
Одна из фраз, почерпнутых Тедди Броуди из «Ликов врага» Сэма Кина для его страничного обзора, но не вошедших в окончательный вариант, звучала следующим образом: «Обратите внимание, что за любой пропагандой, направленной на самооправдание, звучит хнычущий голос ребенка: „Он первый начал, я только дал сдачи"». В основе «Феникса» и лежала установка «они первыми начали». Впрочем, так оно и было на самом деле: они действительно начали первыми. Во Вьет Конге существовала развернутая и очень эффективная программа террористических действий, направленная против всех, кто сотрудничал с правительством, — мэров, налоговиков, полицейских, почтальонов и учителей. Партизанская война никогда не бывает хорошей, а противодействие государственной власти всегда является трудным делом. И какими, бы политически корректными ни выглядели вьетконговцы, их действия отличались от самых безжалостных форм бандитизма только своей мотивировкой. Их подпольная власть мало чем отличалась от сицилийской мафии или колумбийских наркобанд. [78] Существует масса хороших историй о зверствах и жестокости вьетконговцев — хороших в том смысле, что их можно было бы использовать в кино, [79] включая насаживание на колья стариков и юношей, взрезание животов у беременных женщин и выкидывание плода на обозрение всех жителей деревни.
78
Конечно, они могли сказать: «Он первым начал, я только дал сдачи». И это тоже было бы справедливо. Государственный террор зачастую бывает гораздо более страшным и жестоким, чем деятельность любой партизанской группы, что довольно подробно описано в книге Германа и Салливана «Индустрия терроризма», а также в работах Ноама Хомского. Безусловно, и Дием, и империалистическая Франция до него управляли страной с помощью насилия, то есть с помощью террора.
79
Как ни странно, Соединенные Штаты не воспользовались историями о зверствах противника во время вьетнамской войны. Отчасти это делалось сознательно. Джонсон не хотел погружать американский народ в состояние военной истерии. Позднее администрация Никсона использовала мотив жестокости противника, но только по отношению к нашим военнопленным.
Южновьетнамское правительство, ЦРУ и другие американские организации пытались имитировать эту тактику до запуска «Феникса». У ЦРУ было несколько контртеррористических бригад, состоявших из вьетнамцев и китайцев, которых зачастую называют наемниками, так как они не входили в состав регулярных войск и получали деньги. Некоторые из этих команд состояли из осужденных убийц, насильников и других преступников, которые набирались из вьетнамских тюрем, как в «Грязной дюжине». В этих контртеррористических операциях участвовали спецназ, отвечавший за проекты «Дельта» и «24», «морские котики» и разведывательные отряды. [80]
80
«…Одним из методов психологического давления на повстанцев было использование американцами разведывательных отрядов, которые действовали исходя из тех же принципов, что и вьетконговцы, то есть убивали и резали. Таким образом, вьетконговский отряд мог наткнуться на расчлененные останки своих соратников, и это недвусмысленно говорило всем партизанам и оппозиционерам, что в эту кровавую игру могут играть не только они одни» (Чалмерс Робертс. «Вашингтон пост», 2/18/1967).
Программа «Феникс» объединила все разведывательные подразделения Южного Вьетнама под руководством американцев, последовательно нацелив их на инфраструктуру вьетконговцев. И Америка, и Южный Вьетнам обладали достаточным количеством сведений о вьетконговцах и симпатизирующих им лицах. В программе «Феникс» вся информация была сведена воедино. Власти начали развешивать объявления и назначать премии, арестовывать, казнить и вести допросы.
С самого начала эта программа вызывала разногласия, [81] которые остались неразрешенными и по сей день. Вьетнамцы, оказавшиеся в списках «Феникса» как вьетконговцы или симпатизирующие им лица, изначально считались виновными. Казни осуществлялись без должной процедуры суда. Подозреваемых задерживали на основании анонимных донесений. В тюрьмах их зачастую подвергали пыткам и избиениям. Южновьетнамские офицеры обогащались, угрожая расправой невинным и беря выкупы у настоящих вьетконговцев.
81
«Если бы во время гражданской войны в Советском Союза была своя программа „Феникс", — заявил в 1971 году член комитета Конгресса по расследованию деятельности „Феникса" Огден Рейд, — она была бы направлена против гражданских лиц, таких же как Джефферсон Дэвис или мэр Маконы» (Программа «Феникс»).
«Операция „Феникс" вызвала негодование у американских антивоенных активистов, назвавших ее „массовым убийством". В то же время некоторые ее участники считали ее неэффективной и коррумпированной» (Стэнли Карнов «Вьетнам: история». Викинг, 1983).
Однако для многих эта операция стала источником развлечений. Чем-то в духе тропического Лоренса Аравийского. Переодевание в национальные костюмы, туземная кухня, организация засад и ночные убийства в деревнях, живописные подвиги с прибиванием ко лбу визитных карточек и вырезанием печени, без которой, по поверью, невозможно попасть в буддийский рай. На самом деле это было даже лучше, чем в лоренсовском сценарии: вместо женщин в парандже и многочисленных одеяниях рядом всегда были услужливые индокитаянки в бао дайс, вместо сушеной козлятины с рисом эти западные воины в гражданской одежде уплетали бифштексы и мороженое, доставляемые из Штатов, или наслаждались вьетнамской кухней, которая сочетает в себе традиции французской и азиатской кухни и считается одной из самых изысканных; алкоголь был разрешен, наркотики — самого лучшего качества, и вообще быть здесь американцем считалось престижным и означало, что ты очень богатый человек. [82]
82
«Хуже всех были цээрушники. Я был возмущен тем, каких людей ЦРУ посылает в провинции… эти парни разъезжали по улицам и проселочным дорогам на своих джипах, в касках. с портупеями и обвешанные всевозможным оружием. Они жили в лучших домах с самой роскошной мебелью, всегда имели сколько угодно выпивки и женщин. У них даже была своя личная авиалиния — „Эйр Американ", и по первому требованию самолет доставлял их в любое место. Они с хвастливым и заносчивым видом играли в „Терри и пиратов", занимаясь вычленением вьетконговской инфраструктуры и время от времени совершая убийства. Именно они и составляли взводы убийц» (слова Роберта Бетчера, взятые из книги Гарри Маурера «Странная земля: американцы во Вьетнаме 1945–1975: рассказы очевидцев». ГенриХолт, 1990).
Учитывая эти ковбойские замашки, страсть к обогащению, моральное разложение и участие в пытках и убийствах, вообще представляется странным, что программа «Феникс» как-то работала. Она нанесла огромный ущерб вьетконговцам. А в соединении с военными потерями при Тете она настолько их подкосила, что они так и не смогли от этого оправиться. [83]
Тейлор посылает двух сотрудников, чтобы они перехватили Китти. Они занимают позицию рядом с ее домом. Им известно, на который час назначена встреча с Брозом, и они знают, сколько может занять дорога, поэтому оказываются рядом с домом как раз тогда, когда она должна выйти. На всякий случай у них есть ее фотографии. На снимках она выглядит очень привлекательной и соблазнительной. Оба сотрудника участвовали в свое время в программе «Феникс». Их зовут Чарлз Чез Отис и Кристиан Бо Перкинс. На их описание можно потратить много времени, поэтому ограничимся тем, что Бо был садистом, а Чез — насильником.
83
«В соответствии с поразительно точной статистикой 1969 года, которая была опубликована американской миссией в Сайгоне, было нейтрализовано 19 534 вьетконговских руководителя, пропагандиста и налоговика, из которых 6187 человек было убито» («Вьетнам: история»). Сначала Карнов отнесся очень скептическик этой цифре и «утверждению Уильяма Колби… что за время действия программы было уничтожено 60 тысяч вьетконговских агентов». Однако после войны вьетконговцы и представители Северного Вьетнама подтвердили, что программа «Феникс» нанесла им большой урон.
И тем не менее они победили, пусть и благодаря регулярным войскам Северного Вьетнама и без участия местного партизанского движения.