На Тейлора эта информация производит очень сильное впечатление. Не будь он прирожденным воякой, возможно, она даже поставила бы его в тупик. Но он знал, что нужно делать, когда невозможно связаться со старшим офицером: надо действовать по уставу и прикрывать свою задницу каждым его параграфом. Именно к этому он и приступает. Он усиливает слежку за Броуди, хотя ему достоверно известно, что встреча с Брозом назначена на двенадцать часов следующего дня.

Офис пуст, так как по городу распространяются слухи о предстоящей забастовке Гильдии сценаристов и продюсеры обращаются к «Юниверсал секьюрити» с просьбой следить за возможными зачинщиками акции и их действиями. Необходимо выяснить, каковы реальные требования профсоюза, нет ли среди его членов внутренних разногласий и кто в группе переговорщиков испытывает особенно сильные финансовые проблемы. А это означает прослушивание домов и телефонов, опрос друзей и соседей и проверку счетов.

Так что в распоряжении Тейлора остаются только два агента — Чез Отис и Бо Перкинс. Но и этих вполне довольно. Если потребуется перехват, а судя по истории с Пржизевски, речь пойдет именно об этом, Отис и Перкинс подойдут для этого идеально. Конечно, если бы дело требовало большей щепетильности, Тейлор вряд ли стал бы их назначать. Он посылает запрос с просьбой предоставить ему большее количество сотрудников, чтобы его потом никто не обвинял, если что-нибудь сорвется.

Реализация проекта совершенно определенно переходит в следующую стадию. У него даже появляется рабочее название — «Американский герой» — и индекс ВВП — внутрислужебный видеопроект.

Бигл настаивает на кастинге генералов. Если от него требуется BMB-II, то ему нужен талант, сравнимый с Джорджем Маршаллом или Дуайтом Дэвидом Эйзенхауэром.

Президент в восторге от предложения объединить союзников. Он чувствовал, что сможет привлечь к этому и японцев, и китайцев. И это было замечательно. И ООН. Это действительно превращалось в проект, осуществить который мог только он, Джордж Буш.

Президент уже искренне желал этой войны, которая могла принести пользу всей стране. Доказать американцам и всему остальному миру, что прежняя Америка жива. И тогда Джордж Буш сможет войти в историю как президент, с честью выполнивший свой долг. И все было бы хорошо, если бы не одно «но». Очень голливудское «но»: без необходимой звезды — в данном случае «Гитлера» со всей его армией — они не могли запустить картину.

Естественно, кроме прочего был затронут и вопрос безопасности. Пока что все в полной мере было известно только им четверым. Персонаж под кодовым названием «Гитлер» должен был стать пятым. Следовало ли ставить в известность еще кого-нибудь? К счастью, нет. Потому что, если что-нибудь просочится наружу, Уотергейт покажется всем детской игрушкой.

Когда Хартман и Бигл уходят, президент берет телефонную трубку. У него есть безопасная наземная линия связи и шифратор. Он звонит в Совет национальной безопасности Роберту Гейтсу.

— Боб, не окажешь ли мне одну услугу? Позвони старине Банкеру и скажи ему, чтобы он считал дело, которым занимается с голливудским ребятами, сверхсекретным вопросом, имеющим отношение к национальной безопасности. Более того, вопросом жизни и смерти. Это, конечно, не соответствует действительности, но все-таки скажи ему это. И спроси, как поживает его внучка Марта. [97] У нее была свинка. Скажи ему, что Барбара просила его не беспокоиться, — свинка, как и шишки, способствует формированию характера. Спасибо, Боб.

Лимузин быстро уносит Хартмана и Бигла от дома Хоупа. Хартман испытывает невероятный душевный подъем и считает, что его режиссер должен чувствовать то же самое. Однако Бигл сидит, уставившись в окно, и смотрит в пустьгнную тьму; повернувшись, Хартман замечает, что по щеке Джона Линкольна катится слеза.

— В чем дело, Джон?

Бигл печально смотрит на него полными слез карими глазами. И это выглядело бы смешно на лице человека, исполнявшего роль Гуфи в Диснейленде, если бы печаль его не была столь искренней и всепоглощающей.

— В чем дело, Джон?

— Джекки подала на развод. — Он поднимает руку, словно желая сказать: «Но дело не в этом». — Наверное, это правильно. Все равно это не было настоящим браком. Она — красавица, я — талантлив, поэтому она хотела, чтобы я сделал с ней картину. Конечно, она красива, но она настоящая стерва. Это не имеет никакого отношения к ее способностям, потому что стервы тоже бывают хорошими актрисами. Ты понимаешь, что я хочу сказать? Понимаешь, Дэвид?

Он утирает слезы рукой, одновременно размазывая сопли по лицу. Он не отдает себе отчета в том, что делает. А если и отдает, то сейчас его это совершенно не волнует. Хартман передает ему носовой платок. Бигл берет его, вытирает слезы и сжимает в кулаке.

— Она хочет забрать мальчика, Дэвид, она хочет забрать у меня сына. Это ужасно. И не важно, чьи адвокаты окажутся сильнее, все это дерьмо выльется в залах судах, на телевидении и в газетах. Мы начнем обвинять друг друга. Как это может повлиять на мальчика? Боже милостивый! Я вообще не понимаю, любит ли она своего сына. Хочет ли она ему добра? И люблю ли его я? Хочу ли я ему добра? Как бы я хотел быть хорошим отцом! Да, она полное дерьмо, она негодная мать. А я хороший отец. Я готов положить свою жизнь, только чтобы спасти его от нее. Но мне это не удастся, черт побери, мне это не удастся.