Не успевает он повесить трубку, как начинает звонить другой аппарат и вспыхивает интерком.

— Какого черта, Бемби?

— Вам перезванивает мистер Хартман, — отвечает секретарша, несколько обескураженная грубостью шефа.

— Ты разъединилась?

— Нет, сэр. Я переключила его на ваш аппарат.

Тейлор хватает трубку.

— Да, сэр. Прошу прощения. Так на чем мы остановились?

— Вы уверены, что он все еще в своей квартире?

— Сейчас я проверю, сэр.

— А вы это умеете делать?

— Да, сэр, умеем.

— Если вы его упустите, то останетесь без работы. И больше никогда ее не найдете в этом городе. И уж я постараюсь, чтобы вы не нашли ее нигде больше. Вы хоть знаете, кто я такой?

— Да, сэр. Думаю, знаю, — отвечает Тейлор; когда Хартман отключается, он уже не может сдерживаться, и слова начинают срываться с его языка с резким треском жарящегося попкорна: — Вы очередной голливудский болван, сэр! — И тем не менее он берет трубку и звонит Тедди Броуди, справедливо полагая, что если тот дома, то подойдет к телефону.

Гудки в телефонной трубке кажутся бесконечными. Тейлор молится о том, чтобы Броуди принимал душ или сидел в клозете. Надо же ему было подготовиться к предстоящему интервью. Телефон продолжает звонить. И душа у Тейлора уходит в пятки.

И наконец с противоположной стороны линии раздается ответ: «Привет, Тедди Броуди слушает».

Тейлор вздыхает с огромным облегчением и уже собирается повесить трубку. И тут рефлекс заставляет его остановиться. Он снова подносит трубку к уху и слышит: «…Оставьте сообщение после сигнала. Спасибо. Я обязательно вам перезвоню».

У Тедди начал барахлить принтер. Не то чтобы он все оставил на последнюю минуту. Он занимался распечаткой весь вечер накануне. И все шло как по маслу.

А утром, приняв душ и побрившись, он начал раскладывать все по папкам. Он собирался представить Джо Брозу практически все: свое резюме, заметки о военных фильмах, так как теперь он считал себя крупнейшим специалистом в этой области, обзор пропаганды, рекомендательные письма и переписанную заявку на сценарий, в котором он специально сочинил главную роль для Магдалины Лазло. Всю последнюю неделю он занимался шлифовкой этого текста, сократив его до трех страниц. Более того, он закончил работу над ним только накануне, и именно поэтому ему понадобился принтер. И он бы все успел, если бы, раскладывая страницы, не обратил внимание на то, что все страницы начиная с третьей имели посередине изгибающийся пробел, который шел сверху до самого низа.

Он не впал в панику — просто заменил картридж и снова загрузил компьютер. Он открыл файл и включил распечатку. И уставился на пробную страницу, которая медленно и бесшумно выползала из лазерного принтера ценой в тысячу двести восемьдесят девять долларов. Но сколько бы ни было вложено долларов в металлическую конструкцию, программное обеспечение, производство и инженерную мысль, все это оказывалось никуда не годным в тот самый момент, когда Тедди нуждался в них больше всего. Кривой белесый оскал продолжал уничтожать этот продуманный текст, созданный им, мудрым выпускником Йеля. Таким образом, говоря словами поэта, он оказывался в глубокой заднице.

Он хватает «Желтые страницы», стараясь не разрыдаться. Он пытается найти место, где ему за деньги распечатают текст с его дисков. Главное чтобы это было недалеко и заказ был выполнен мгновенно. И тут он вспоминает, что Сэм, живущие всего в нескольких кварталах от него, как-то говорил, что у него есть компьютер и принтер. Если тот дома и у него стоит «Макинтош» — Тедди молится о том, чтобы программы оказались совместимыми, — он сможет… И Тедди набирает его номер. Да, Сэм дома и будет счастлив, если Тедди воспользуется его компьютером. Когда угодно. У него LC–II с лазерным принтером, не новым, но все же… О чем еще можно было мечтать?

Тедди хватает коробку с дисками, папки и все остальное, запихивает их себе в рюкзак и выскакивает через черный ход, где стоят бачки с мусором, потому что так будет на целый квартал ближе. Таким образом, даже не догадываясь о ведущейся за ним слежке, он ускользает из-под носа у двух громил, ожидающих его у парадного входа.

Слежка никогда не бывает безупречной. А к данной операции можно применить еще и первый закон Ньютона, называемый также законом инерции, который гласит, что движущийся объект имеет тенденцию продолжать свое движение, что в переводе означает; любая операция, начавшаяся с неудачи, обречена на неудачу.

Сэм начинает испытывать к Тедди все более сильные чувства, но не знает, как ему об этом сказать. Может быть, надо сейчас воспользоваться предоставившейся возможностью? Но он еще не готов. Уже не говоря о том, что он не знает, как на это отреагирует Тедди. Сэм считает себя тупым и никчемным красавчиком, хотя и знает, что с такой низкой самооценкой в Калифорнии не проживешь. Для изучения этого феномена была даже создана государственная комиссия. Это было одно из свойств личности, которое накладывало отпечаток на всю жизнь. Он зная десятки глупых и уродливых людей, у которых была высокая самооценка и вся жизнь которых была отмечена удачами. Они находили прекрасных любовников, которых не были достойны, и хорошо оплачиваемые работы, даже если по слогам читали утренние газеты. Сэм мечтает о повышении собственной самооценки. Но приобрести ее не так-то просто. А может быть, отсутствие должной самооценки подобно недостатку витаминов в организме? Или это какое-то заболевание, как, например, алкоголизм. Да, скорее всего именно заболевание — все ведь знают, как повышается самооценка, когда принимаешь наркотики. А если все может быть улажено с помощью наркотиков, это заболевание.