В семь часов тридцать пять минут Чиун выключил телевизор – закончилась очередная передача сериала – и принялся за Римо. По некоторым изменениям его движений Чиун понял, что Римо сегодня дважды занимался любовью, и посоветовал воздерживаться от оргазма в период максимальной готовности.

Потом они снова занялись плавающим ударом. Чиун в очередной раз напомнил о необходимости следить за равновесием жертвы и об опасных последствиях промаха.

В четверть одиннадцатого Чиун приготовил ужин, а Римо принял душ, от расстройства чувств проткнул рукой стену насквозь и лег спать. Скорич был славным парнем.

Рэд Палметтер – доктор наук, специалист по сельскому хозяйству, особенно по изменению наследственных свойств зерна. С таким образованием – или садиться на трактор, или наниматься в одно из правительственных учреждений. Если, конечно, не хочешь преподавать сельскохозяйственные науки, а этого Рэд Палметтер не хотел.

Так он отвечал на собственный вопрос: для чего он торчит на Хакенсак-Мидоуз, забравшись на крошечную платформу, похожую на загон для уток, направляет на каждый проезжающий мимо автомобиль алюминиевую трубу и записывает количество вспышек в трубе. В основном это были фургоны с овощами. С чего вдруг министерству сельского хозяйства потребовалось составлять схему перевозок овощей, ему было непонятно. Очередная глупость.

Он заметил, что в тот день овощи почему-то везли на почтовых грузовиках. Странно, неужели нет более удобного и дешевого способа перевозки моркови, чем машинами, предназначенными для перевозки срочной почты. Он попытался объяснить это своему начальнику, но тот был человек новый и в сельском хозяйстве разбирался слабо. Что поделаешь, политика – это политика, и главное – кого ты знаешь, а не что ты знаешь.

– Сколько вспышек приходилось в среднем на грузовик? – спросил его начальник.

– Около пятидесяти. Я не думал, что кучи тыквы или что там у вас еще – такой важный груз.

– Спасибо, мистер Палметтер, вы свободны.

Вскоре после этого в глупости властей пришлось убедиться и одному из почтовых работников: ему приказали разрешить министерству сельского хозяйства проверять специальным устройством всю исходящую почту.

В конце концов все донесения попадали на стол к человеку в очках с желтоватым цветом лица, расположившемуся в санатории Фолкрофт в местечке Рай под Нью-Йорком. Позади него в лучах восходящего солнца блистал великолепием залив Лонг-Айленда.

Наметанному глазу доктора Харолда Смита картина была абсолютно ясна. Героин все еще где-то спрятан. Но заслоны приоткрылись. Покупатели требовали свой товар, и сейчас его начали тайком вывозить мелкими партиями – по почте, с курьерами и тому подобное.

Покупатели выражали недовольство и тем самым подтвердили его подозрения. Все они были членами мафии, а капо мафиози был Доминик Верильо. Подтверждение серьезное. Сомнений не оставалось.

Харолд Смит снял трубку специального телефона и набрал номер. Послышались гудки. Трубку сняли, но ответом было кваканье. Или у Римо неприятности, или он опять играет в игры с шифровальным устройством. За месяц его психологическое состояние явно ухудшилось.

Римо не знал, что КЮРЕ уже дважды пыталась подобрать ему дублеров. И тем же способом. Но снадобье, предназначенное для того, чтобы симулировать смерть, стало причиной смерти. Дважды. Его изучили в лабораториях и пришли к выводу, что на самом деле это смертельный яд.

– Может ли человек принять его и остаться в живых?

– Вряд ли. Но если он и выживет, то обречен на растительное существование, – последовал ответ.

Смит не рассказывал об этом ни Римо, ни, тем более, его инструктору – Чиуну. Старик и так слишком много болтает о восточных богах, которые забирают тела мертвецов и несут отмщение свершившим зло.

Римо – типичный самонадеянный американский парень, чересчур эмоциональный и склонный прощать себе недостатки. Ничего восточного в нем нет. Если он с чем и считается, так это со своим желудком, сексуальными потребностями и самолюбием. В нем столько же восточного спокойствия духа, как в гамбургере или кока-коле.

В трубке раздался щелчок и послышался голос:

– Ну, что вам надо?

– Это Верильо. Он, без сомнения, мафиози.

– Сейчас полвосьмого утра!

– О, я не хотел вас беспокоить.

– Ладно, ничего.

Отбой.

Дон Доминик Верильо появился у себя на службе рано утром. Не поздоровался с секретаршей. Прошел в кабинет, захлопнул дверь, не снимая соломенной шляпы, сел за стол и принялся чертить диаграммы и схемы из стрелочек и квадратиков. Этому он научился в военном училище во время второй мировой войны. Он значительно усовершенствовал свое искусство с тех пор, как в тысяча девятьсот сорок пятом году вышел в отставку в чине майора с тремя боевыми наградами.