Элор проснулась, они позавтракали кашей и плодовым вином. Уник стоял у крыльца. Перед ним громоздилась охапка свежескошенной травы — ставры старались вовсю. Такой прием был приятен. С другой стороны, Стаса раздражало заигрывание перед аллери. И он еще хочет их освободить! А сами они хотят этого? Безрогим нечего терять, они поднялись легко, как трава под дуновением ветра. Эти имеют дом, детей, землю… И ненавидят безрогих, которые им не пример.

— Надо бы тебя приодеть, — сказала Элор и попросила у вождя одежду для Стаса. Просьба была выполнена, и Стас с удовольствием облачился в привычную кожаную безрукавку и штаны.

Путники выехали из селения, направившись указанной вождем Меднокожих дорогой. Как было сказано им, тропа привела к реке, которую перешли вброд. Тучи назойливых мошек оккупировали низину, и Стас инстинктивно фыркнул, отгоняя насекомых. Ему стало неловко. «И впрямь, как корова, — подумал он. — Еще бы хвостик — слепней отгонять».

За рекой потянулись холмы, и Стас с замиранием сердца узнал место, где много дней назад его схватили аллери. Вот тут стояли воины Юргорна, а за те кусты убежал мальчишка по прозвищу Прутик. Он почти дома!

— Я знаю эту дорогу, — сказал он Элор. — Мы приехали.

Ничего не изменилось. Те же дома, увиденные однажды и запомнившиеся навсегда. Стас и Элор двигались по улице, и видевшие их ставры замирали у своих домов. Его не узнавали — как же, без рогов! — но вот сквозь шепот и негромкие разговоры Стас услышал:

— Мечедар!

— Это не Мечедар!

— Безрогий Мечедар!

Народ сходился, детишки бежали следом, и, когда гости остановились у дома отца Мечедара, вокруг собралась толпа. «Шаманов нет — и хорошо, — подумал Стас, оглядывая любопытствующих односельчан. — А то весь праздник испортят».

Пусть и с безрогим — с ним явно хотели говорить, но присутствие аллери сковывало любопытных ставров. Стас начал первым:

— Привет всем вам!

— А ты не Мечедар ли? — набрался смелости какой-то старик, косясь на аллери.

— Он самый.

Толпа зашумела. Стас видел, что многим не терпится узнать, что с ним произошло и зачем он здесь.

— Где мой брат Скалобой?

— Так в лес пошел, — сказал кто-то.

— Найдите! — приказала Элор. Кто-то из молодых бросился за Скалобоем. Стас с благодарностью взглянул на нее. Его, безрогого, вряд ли бы послушали.

— Кто ваш вождь? — спросила она.

— Крепкохват, — ответила толпа.

Крепкохват? Его Стас не помнил, но какая разница? Очередная «шестерка» шаманов.

— Кто-нибудь поможет накрыть на стол в этом доме? Госпожа проголодалась. — Стас бросил лукавый взгляд на Элор, и девушка улыбнулась. Похоже, ей нравилась новая игра.

— Быть может, госпожа пройдет в мой дом? — расталкивая зевак, через толпу протиснулся вождь. Стас узнал его по мечу на бедре и гордо задранной челюсти.

— Нет, я желаю в этом! — заявила Элор. — Несите все сюда.

Оставив Уника во дворе под взглядами ставров, они вошли в дом. Стас тут же узнал прихожую-кухню. Все было так же, словно он не уходил и не скитался. Сколько? Сколько времени прошло с тех пор? Месяц или два. А кажется, что прожил целую жизнь…

Стас очнулся и двинулся за Элор, к тому времени обследовавшей весь дом.

— Где здесь едят? — спросила она.

— Ты прошла это место.

— В прихожей? — удивилась Элор.

— У ставров нет прихожих, — сказал он. — Вот, вошел — и кухня! И стол тут есть, смотри.

— Но в другом клане было не так.

— Там был дом вождя. Простой народ живет проще.

— Мне кажется, ты не любишь богатых, — заметила Элор. — Ты всегда говоришь о них с презрением.

— На тебя это не распространяется.

Элор улыбнулась. Стас с радостью заметил, что улыбаться девушка стала чаще и уже не напоминала изможденного и запуганного зверька, которого он видел в подземельях Ильдорна.

— Ну когда же будет обед? — с деланой капризностью переспросила она.

— Да вот и обед, — сказал Стас, увидав в дверях несущих горшки и подносы ставров. — А вот и мой брат!

Скалобой бежал к дому. Стас увидел косматую голову брата и почувствовал неведомое прежде чувство. В старом мире у Стаса не было братьев и сестер, но сейчас, при виде несущегося на него, вопящего и размахивавшего руками ставра, он ощутил тепло и радость. Как, почему рогатое чудище ставр — даже не человек! — стал ему так дорог, Стас объяснить не мог, но чуял, что врос в этот мир еще сильнее.