Более того, он предстанет перед судом, будет осужден и долгое время проведет в тюрьме. Может быть, его даже повесят. Тогда Элиссанда и тетя Рейчел будут свободны — полностью восхитительно свободны.

До нее не сразу дошли слова, сказанные ее мужем детективу.

— Разумеется, вы и ваши люди можете обыскать дом с подвала до самой крыши. Ты не возражаешь, дорогая?

— Прошу прошения?

— Такова цель визита детектива Невинсона. Это большая любезность с его стороны, поскольку в настоящее время, как я понимаю, ему не нужно наше разрешение, чтобы обыскать Хайгейт-Корт.

— Да-да, все правильно. Мы будем всецело сотрудничать с властями.

Невинсон поблагодарил хозяев и удалился.

Элиссанда едва сдержала крик восторга, вежливо прощаясь с детективом. Как только за ним закрылась дверь, она подпрыгнула, сжала супруга в объятиях и побежала наверх, утирая струившиеся по щекам счастливые слезы. Ей не терпелось сообщить тете Рейчел об избавлении.

Стивен Делани действительно занимался синтезом искусственных алмазов, что подтверждал целый ящик документов, присланных лордом Ярдли Холбруку. Впоследствии Вир прочитал лишь выборку из них.

Пока маркиз отсыпался после рома, Холбрук взломал код, которым было зашифровано досье Дугласа. Прошлой ночью, пользуясь указанием Холбрука, Вир расшифровал досье, текст которого оказался идентичным запасному лабораторному журналу Делани. (Очевидно, у Делани существовала строгая система, согласно которой он сам вносил записи в главный журнал, после чего его ассистент копировал записи в запасной журнал, хранившийся за пределами лаборатории.) Поэтому, несмотря на то, что Дуглас украл, а затем, скорее всего, уничтожил главный журнал Делани, существование дубликата неразрывно связывало Дугласа с исследованиями Делани.

Вероятно, чтобы закрепить эту связь, на полях досье Дугласа имелась надпись: «Не стоит разделываться с ублюдком раньше, чем я смогу воспроизвести процесс».

Этого было достаточно, чтобы арестовать и обвинить Дугласа. И достаточно, учитывая продолжающееся расследование других его преступлений и сильное давление со стороны лорда Ярдли (по просьбе Вира), чтобы негодяя не выпустили под залог.

Неожиданно маркиз почувствовал сильную усталость. В конце каждого расследования его всегда настигало глубокое, охватывающее все его существо утомление. Но сейчас он был даже более измотан, чем раньше. Не исключено, потому что как раз над его головой леди Вир—без преувеличения — прыгала от радости. Во всяком случае, маркиз решил, что глухие удары, сотрясавшие потолок, могли быть только прыжками.

Что ж, цель, к которой она стремилась в браке, достигнута. Она в безопасности и совершенно свободна. Ее тетя тоже. Через некоторое время Дуглас будет осужден, и тогда можно будет аннулировать этот брак.

Еще существовала возможность, по крайней мере, Виру хотелось бы в это верить, исправить то зло, которое она ему причинила. Когда их будет разделять время и расстояние, ее лицо и улыбка перестанут вторгаться в его фантазии, исполненные мира и покоя. Если же ему потребуется спутница на день или час, он ее легко найдет, а с ней — отдых и удовлетворение.

Эмоции, пробуждаемые в нем леди Вир, были слишком мрачными, слишком острыми, они лишали мужества и присутствия духа. Он не желал их. Маркиз не хотел разочарования, безудержной похоти или опасных стремлений, которые в нем пробуждала эта женщина. Он лишь хотел, чтобы все шло так же, как и раньше, до того, как их пути пересеклись. Тогда его внутренний мир был спокойным и умиротворенным, надежно изолированным от реалий жизни.

Если вдуматься, миссис Дуглас также уходила от реальности, используя опий.

Маркиз налил себе виски и выпил одним глотком.

Наверху Элиссанда снова подпрыгнула. Несомненно, она одновременно смеялась и выкрикивала что-то радостное. Впрочем, неудивительно. Ее кошмары закончились.

А его кошмары будут продолжаться.

* * *

— Позволь, я зачитаю отрывок из моего дневника от 12 апреля 1884 года, — сказала Анжелика. Она откашлялась и начала с выражением: — «На берегу быстрой речки я читала, а Фредди рисовал. Пенни беседовал о гностицизме и Никейском соборе с викарием, который тоже вышел на прогулку». — Она подняла глаза от тетрадки. — Боже мой, ты только вспомни, каким умным был Пенни!

— Я помню, — вздохнул Фредди.

Но он всегда вспоминал об этом с грустью.

— По крайней мере, он теперь счастлив в браке. Судя по всему, жена восхищается им.

— Меня это радует. Мне нравится, как она на него смотрит. В Пенни есть много хорошего.

Анжелика провела пальчиком по краю кожаного переплета тетради.

— Но? — подсказала она, не дождавшись продолжения.

Фредди растерянно улыбнулся. Эта женщина знает его даже слишком хорошо.

— Знаешь, я привык к мысли, что, если останусь старым холостяком, Пенни составит мне компанию.