Он снял трубку, оглянулся на похрапывающую жену и шепнул:

— Не вешайте трубку.

Перейдя в ванную комнату, он снял трубку там и сказал:

— Смит.

— Это Руби. Простите за поздний звонок, но я не могу заснуть.

— И я, — солгал он. Он не любил ставить людей в неудобное положение, поскольку, испытывая замешательство, они дольше не переходят к сути. — Вы что-нибудь выяснили?

— Я рада, что не разбудила вас, — сказала Руби. — Помните Мидоуза, частного детектива? Письмо написал он. Две недели назад он пропал. Заговор против Липпинкоттов как-то связан с лабораторией «Лайфлайн» в Ист-сайде. С Мидоузом был еще один человек.

— Как вы это узнали? — спросил Смит.

— Я раздобыла черновики Мидоуза. В них было больше информации, чем осталось в письме.

— Как вы думаете, что произошло с Мидоузом?

— Скорее всего, он сыграл в ящик, — ответила Руби.

— Весьма вероятно.

— А как наш балбес? Что-нибудь раскопал?

— Римо? Не очень много, но его сведения согласуются с вашими. — Он коротко поведал о попытке убить Римо и Чиуна, предпринятой людьми в больничной форме, и о том, что Римо предположил существование заговора медиков.

— Он близок к истине, — буркнула Руби.

— Я заложил информацию в компьютер, прежде чем выехать из Фолкрофта, — сказал Смит. — Не вешайте трубку.

Он набрал помер прямого выхода на огромные банки данных санатория Фолкрофт — штаб-квартиры КЮРЕ. Ему ответил механический голос. Смит набрал комбинацию цифр, запускающую автоматическое считывание компьютерной информации. Тот же голос сообщил нечто Смиту, который, учтиво поблагодарив машину, сказал Руби:

— Вы правы: лаборатория существует на деньги Липпинкотта. Там заправляют двое медиков: Елена Гладстоун и Лорен Бирс. Они же — врачи, пользующие семейство Липпинкоттов.

— Чем занимается лаборатория? — спросила Руби.

— Какими-то сложными опытами по изучению поведения.

— Понятно. Где остановился наш балбес?

Смит назвал ей отель.

— Что вы сделаете теперь? — спросил он.

— Собираюсь побывать в лаборатории.

— Не советую ходить туда одной. Свяжитесь с Римо, — посоветовал Смит.

— С этим недоумком? Он ни на что не способен. Он во все лезет и все запутывает. Ломает мебель, дурачится... С ним никогда не докопаешься до истины.

— Теперь вы понимаете, какой крест мне приходится нести, — терпеливо проговорил Смит. — Просто мне не хочется подвергать вас опасности.

Сказав это, он умолк. На другом конце тоже молчали.

— Ладно, — сказала, наконец, Руби, — объединяюсь с Римо.

— Вот и хорошо, — сказал Смит. — Держите меня в курсе событий.

Оба повесили трубки. Руби выругалась и села на край постели. На самом деле Римо вовсе не был ей неприятен. Более того, думая о нем, она часто заливалась краской. Если бы не Чиун, который вечно пытался уложить их в постель, чтобы они произвели для него на свет желто-коричневого ребеночка, они с Римо давно нашли бы общий язык.

А ведь какой получился бы ребенок! Сверхчеловеческий! В том случае, разумеется, если бы от Римо он унаследовал физическое, а от нее — умственное совершенство. А вдруг у него будут мозги Римо? Разве можно подвергать судьбу ребенка такой опасности?

Она решила позаботиться об этом в свой срок. Сейчас же она поспешно оделась и проверила, имеется ли в ее объемистой сумке нужное удостоверение. Выйдя на улицу, она подозвала такси и сказала водителю:

— Городской морг.

— Забудьте о самоубийстве, леди. Лучше выходите за меня замуж.

— Один растяпа у меня уже есть, — ответила Руби — Поехали.

Удостоверение сотрудницы министерства юстиции позволило ей преодолеть заслон из служащих, орудовавших в морге даже среди ночи. Невзирая на хроническое банкротство, Нью-Йорк неизменно находил деньги, чтобы нанимать все больше бездельников. Они располагались между входом и «складом» в добрые семь слоев.

Скучающий полицейский внимательно изучил ее удостоверение, шевеля губами, после чего осведомился, кого она ищет. От полицейского пахло дешевым виски. Ремень врезался в его необъятный живот, как нож в свежий пирог. Руби подумала, что он приходится родственником какому-нибудь шишке, раз торчит в помещении в зимнюю стужу.

Она показала фотографию Зака Мидоуза.

— Вот этого.

— Что-то не узнаю, — ответил полицейский. — Но они тут сами на себя не похожи. Когда он поступил?

— Неделю-две тому назад.

— Нельзя ли поточнее?

— Нельзя. А что, за последние две педели к вам поступило много неопознанных тел?

— Пару дюжин. Это вам не Коннектикут, это Нью-Йорк.

— Знаю, — вздохнула Руби. — Что ж, будем искать.

Трупы хранились в ячейках за тяжелыми дверями из нержавеющей стали. Лежали они головами к двери. Каждый труп был накрыт простыней, к большому пальцу левой ноги была привязана бирка. Если тело прошло опознание, об этом свидетельствовала надпись на бирке имя, возраст, адрес. В противном случае на бирке было проставлено время и место обнаружения тела и номер дела, заведенного в полиции. Большинство неопознанных погибли от огнестрельного оружия.