Я помалкивал и смотрел поверх короны, ведь короли не любят, когда с ними играют в гляделки. Тем более, что такой опытный политик, как Карл Лысый наверняка знает: «честный и открытый взгляд», демонстрируемый более нескольких секунд — один из признаков лжеца.

— Что ж, — произнес через некоторое время король. — Надеюсь, после испытания огнем твои ответы не изменятся.

— Я предпочел бы испытание мечом, Ваше Величество! — дерзко ответил я.

Тут дверца в наш милый закуток отворилась, внутрь проскользнул монах — почти точная копия нашего писца — и передал одному из королевских охранников кусок засаленного пергамента. Тот, в свою очередь, переправил передачку королю.

О как! А наш монарх оказывается обучен грамоте!

Карл читал, шевеля губами и хмурясь.

В очаге потрескивали угли. Палачи негромко переговаривались. На профессиональные темы…

Король завершил чтение и метнул свернувшийся на лету пергамент на стол писца. Попал. С глазомером у Лысого все в порядке.

— Мальчишка сказал то же, что и ты, — сообщил мне король.

Я пожал плечами: мол, что тут удивительного?

И верно: я же сам его проинструктировал на всякий случай. Хотя и сомневался, что в средневековой Франции существует практика параллельного допроса.

— Но этого недостаточно. Я всё еще думаю, что ты — лазутчик норманов. Что скажешь?

— Взгляните на меня, Ваше Величество! Разве я похож на нормана?

— Откуда мне знать, как могут выглядеть язычники! — буркнул король, поднимаясь. Похоже, он всё уже решил… И у меня есть лишь пара секунд, чтобы его переубедить. И следует постараться, потому что палачи уже зашевелились…

— Ваше Величество, будь я норманом, что мне помешало бы убить вас? — воскликнул я.

Король остановился, сделал знак палачам: повремените.

— Я стоял позади вас, Ваше Величество! У меня был меч и я умею им пользоваться. Что бы помешало мне снести вам голову?

— То, что убив меня, ты умер бы сам! — парировал король.

Я расхохотался.

— Тебе весело? — нахмурился Карл.

— Ваше Величество, простите меня за дерзость, ничего не знает о язычниках!

— Поясни!

— Смерть с оружием в руках — наилучшая смерть для нормана. Он уверен, что душа его тут же отправится в чертоги Валхаллы, их, языческий рай.

— Я что-то слыхал об этом… Продолжай!

— Норман, собственноручно убивший такого великого короля, как вы, Ваше Величество, прославится навеки и все его потомки будут говорить о нем с гордостью и место их будет рядом с лучшими из конунгов. А сам убийца будет взирать на них сверху и гордиться своим подвигом! Имя такого человека для норманов станет вровень с Рагнаром-конунгом! Но и Рагнар не забудет ни его, ни его родичей, потому что после вашей смерти на земле франков воцарится смута и Рагнар сумеет вырвать из туши убитого льва такой жирный шмат, на который не мог и надеяться.

— Твой французский отвратителен, как речь раба, — произнес Карл. — Но смысл его поэтичен.

— Никто не может сравниться с ирландскими бардами в искусстве поэзии… — скромная улыбка и потупленные очи. — Я не бард, но я — ирландец.

Карл подумал еще немного… и вернулся на свой королевский насест.

— Значит ты хорошо знаешь викингов, — проговорил он задумчиво.

— Осмелюсь предположить — лучше любого из ваших советников, Ваше Величество.

— Знаешь, почему я решил сначала поговорить с тобой, а уж потом отдать палачам? — поинтересовался Карл.

Я пожал плечами.

— Я помню твои советы, — сказал король. — Ты был против того, чтобы я атаковал норманов. Ты был против того, чтобы разделить армию…

Вот этого я не говорил, но раз уж король так считает… Король всегда прав.

— Ты предложил мне откупиться от язычников.

— Да. Я и сейчас думаю, что это — наилучший выход.

— Церковь учит нас, что не следует вступать в переговоры с идолопоклонниками.

— Может и так, — согласился я. — Но они — люди чести. Дайте им денег, Ваше Величество, и они уйдут.

— Ты уверен?

— Да.

Черта с два я уверен! Но в моем положении почему бы и не приврать?

— Что ж, — сказал король Франции. — Возможно я и последую твоему совету. — И писцу, который, надо полагать, оставался за главного: — Верните их в узилище.

И ушел. То есть — удалился. Однако на прощенье удостоил ничтожного меня последнего взгляда.

И во взгляде этом я прочитал свое будущее. Оно меня не обрадовало. А чего я, собственно, ожидал? Здесь существуют замечательный способ проверки правдивости показаний. И то, что его не применили ко мне немедленно, еще ни о чем не говорит. Трое специалистов в кожаных фартуках всегда к услугам короля.