— Мой господин! — Вихорек так искренне обрадовался, что почувствовал укол совести. — Вы целы?

— Как видишь.

— И я, и я! Сказал всё, как вы велели, и меня даже ни разу не ударили. А нас накормят?

— Надеюсь.

— Господин, а что с нами будет?

— Не знаю, малыш. Но мы справимся! — заявил я с уверенностью, которой не испытывал.

Хотя говоря откровенно: мне, вернее, нам, здорово повезло. Ведь на этой гнилой соломе мог сейчас лежать не здорово проголодавшийся, но все еще полный сил мужчина, а сочащаяся кровью тушка с вывернутыми суставами и ожогами третьей степени. А нам даже огарок свечки оставили. И ведерко с водой. Для питья. И еще одно ведерко — для естественных надобностей. Хотя судя по внешнему виду посудин, их вполне можно было поменять местами. Впрочем, даже затхлая вода с привкусом ила и плесени лучше, чем никакой.

— А что мы будем делать, мой господин?

— Ждать, малыш, ждать!

Пока нас повесят. Или голову отрубят. Надеюсь, что только голову. Казни в средневековье — весьма неприятны.

Кое-чего мы дождались очень скоро. Принесли пожрать. Давненько я не пробовал тюремной баланды. Честно говоря, никогда не пробовал. И слава Богу.

Обследование камеры показало полную бесперспективность подкопа. Разве что — отбойным молотком. Исследование дверей тоже не утешило. Крохотный узкий проем в каменном массиве полуметровой толщины. Доски подогнаны идеально. И ни следа гнили, хотя на камнях этой склизкой дряни полно.

— Ты хочешь бежать? — воодушевился Вихорек.

— Желание и возможности не всегда совпадают, — пробормотал я, изучая тяжелые железные кольца, вмурованные в стену. Дабы окончательно развеять тайну их назначения, с одного из колец свисал обрывок цепи. И — приятный сюрприз! — одно из звеньев удалось отцепить. Кусок металла весом граммов триста. Говорят: булыжник — оружие пролетариата. Но железяка гораздо эффективнее. В умелых руках, разумеется.

Понемногу начал складываться план. В прошлый раз наши тюремщики приходили вдвоем. Один выдал нам баланду, второй караулил в дверях с факелом. Оружия при них, если не считать ножей и дубинок, не было. Да и зачем? Сами — явно из простонародья, которое здесь считают не по головам, а десятками. Если что не так, успеют подать сигнал тревоги. И — «Караул в ружье!»

Значит моя главная задача — «выключить» караульщика. Железяка в лоб — отличный наркоз.

План обломился. Они пришли не вдвоем. Даже не втроем — вчетвером.

Два стражника (на сей раз — с копьями и факелами), один, типа, офицер — с мечом. И кузнец. Последний припер пуда три железа: цепи и инструменты.

А я уж думал: нам от короля послабление вышло, раз кандалы не надели. Хренушки!

Кузнец тут же занялся делом: взялся присобачивать цепь к кольцу.

«Силовая поддержка» мрачно наблюдала за мной.

Надо что-то предпринять. Причем быстро. Если нас прикуют, шансы вырваться на свободу упадут ниже канализации.

Итак, диспозиция: офицер непосредственно в дверях. Кандидат на выключение номер один. Если я его не вырублю, шаг назад — и он в коридоре.

Два стражника — на полметра впереди. Как бы прикрывают. С виду — увальни, но взгляды цепкие. Наверняка и опыт есть — тут сидельцы всякие бывают, в том числе и обученные благородному искусству убийства ближних. Стоят грамотно. В случае атаки так же грамотно примут меня на копья. Копья острые, сами — в железе. Еще и факелы — удобнейшая вещь в умелых руках. Да, задачка… Одного бы я еще приголубил, но двоих… Может не получится.

Кузнец… Ну этот пока не в счет. Хотя почему не в счет? Молоток вполне сгодится как метательный прибор. Или — клещи… Тоже какое-никакое оружие. Всяко получше, чем голая рука.

Мои плюсы: я крут.

Мои минусы: после многочасового висения на стене моя крутизна заметно снизилась. Устал я, иными словами.

Ладно, выбора у меня по-любому нет.

Итак: сначала я бросаю кусок цепки. Есть шанс попасть в лоб офицеру? Есть. Но толку — ноль. Ничего, кроме громкого «звяк!» не получится, поскольку на голове у мишени — шлем. Только узкий кусок рожи торчит. Вероятность попасть в переносицу? Мизерная. Увернется, собака, как только заметит бросок.

А он заметит? Я сижу в углу. Факелы, считай, у него перед рожей, а я — в тени. Надо только как-то спрятать само начало движения… И не промахнуться, потому что руки вялые, как сардельки. Но промахнуться — нельзя.

А что потом? Выхватить клещи у кузнеца? (А отдаст? Бык-то здоровый?) и — на стражников. Бац-бац — и с большой вероятностью я получаю копьем в бок. Келейка тесная, а прикрывают они друг друга умело. В таких делах не искусство важно, а сыгранность.

И тут меня осенило. У меня же есть «засадный полк». Вихорёк. На мальчишку никто внимания не обращает, а он, между тем, вполне боеспособный кадр. Доказал это в нашей схватке с Арманом.

— Вихорёк, — негромко произнес я по-русски. — Когда я скажу: «Можно!» — надень ведро на голову стражнику.

— Какому? — совершенно хладнокровно уточнил паренек.

— Всё равно.

— Ага.

Оставалось лишь ждать удачного момента.

И он — наступил.

— Господин рыцарь, соизвольте руку?

Кузнец потянулся ко мне с разомкнутым «браслетом».

— Возьми, — измученным голосом проговорил я, начиная движение. — Это можно.

И скрыв перемещением тела бросок, метнул свою железячку…