Свидетель больше не задавал вопросов, но настроение у Римо вконец испортилось. Он знал, что гнев может погубить его, потому что гнев — это такое чувство, которое встает непреодолимой преградой на пути силы и превращает ее в энергию, расходуемую неэкономно. Он только-только решил заняться дыхательными упражнениями, чтобы вывести себя из этого состояния, как вдруг заметил милое создание, подошедшее к дому с розовым конвертом в руках.

— Привет! У меня письмо для обитателя этого дома.

— Нет, — ответил Римо.

Девушка улыбнулась. Очень широко, очень открыто. И продолжительно.

— Я понимаю, что на него распространяются правила государственной программы по охране свидетелей, и я понимаю, что вся его почта подвергается цензуре, потому что она может нести в себе угрозу для него.

— Никаких писем.

— Почему нет?

— Потому что это означает, что мне придется открыть дверь и вручить ему письмо. Он захочет поговорить со мной, а мне он не нравится. Если быть честным, то и вы мне не нравитесь.

— Знаете, в вас много отрицательной энергии. Могу ли я вас спросить, что хорошего вы в этом находите? Ведь ничего хорошего это вам не дает, так? Я могу помочь вам стать таким же свободным, как я. Хотите?

— Нет, — ответил Римо.

— Можно я прочитаю вам письмо, а затем подсуну его под дверь?

— Не-а.

— Это чудесное любовное послание, — сказала Сестра. Она знала, с чем ей пришлось столкнуться: охранников подбирали именно по признаку их непоколебимой приверженности и рабской покорности отрицательным силам. А что может быть более отрицательным, чем стремление ограничить свободу “Братства Сильных”?

— Начинается: “Мой дорогой Ральф, моя любовь навеки”, подпись — “Анджела”, — сообщила Сестра.

— Не слишком удачно. Перепишите.

— Но это любовное послание, адресованное ему.

— Оно мне не нравится. И Анджела мне не нравится. И, по-моему, вы мне тоже не нравитесь, — заявил Римо.

— Как вы можете быть таким отрицательным?

— Очень просто. Мне это нравится.

Сестра отошла на пару шагов назад и крикнула:

— Ральф! Ральф! У меня для тебя письмо. От Анджелы. Но твой сторож не пропускает меня и не позволяет передать письмо.

Римо открыл дверь.

— Хочешь письмо, Ральф?

— А ты меня опять засунешь в шкаф?

— Нет, — пообещал Римо.

— Тогда я не хочу письмо. Анджела — дура и последовательница Братства. Я с ней когда-то спал.

— Последователи Братства не бывают дураками, — заявила девушка.

— Они все дураки, — отозвался Ральф. — А я был самым большим дураком из них. Я украл для них аллигатора.

— Ральф, неужели ты даже не хочешь прочитать письмо?

— Именно этого я и не хочу! — проорал в ответ Ральф. Римо захлопнул дверь. На следующий день Ральф дал показания, что по наущению Беатрис Доломо он однажды вечером в такое-то и такое-то время купил аллигатора, то бишь вещественное доказательство А, которое нынче было выставлено на обозрение присяжных в огромном стеклянном бассейне в зале суда. Присяжные, наблюдавшие зубастые челюсти аллигатора в течение полутора дней, признали чету Доломо виновной в покушении на убийство.

В санатории Фолкрофт Харолд В. Смит узнал про вердикт и пришел в отчаяние. Этот свидетель казался идеальной мишенью, которую должна была поразить потеря памяти. Но нападения не произошло. Удалось довести до приговора дело по обвинению двух мелких мошенников в крупном мошенничестве, но вся система правосудия в Америке по-прежнему была беззащитна перед лицом новой неведомой силы. В тот же день один из королей рэкета в Калифорнии был оправдан, когда главный свидетель обвинения, бывший боевик мафии, не смог вспомнить ничего, что подтверждало бы горы ранее записанных его показаний.

В тот же самый день Анджело Мускаменте поблагодарил американскую судебную систему, своего адвоката, свою мать, скульптуру, изображающую Деву Марию, и могучую новую силу, обеспечивающую успех в его жизни. Вторя известной актрисе Кэти Боуэн и другим знаменитостям, он заявил представителям средств массовой информации, что самым печальным днем для свободы и демократии в США стал день, когда супругов Доломо признали виновными в совершении преступления.

— Это событие ляжет пятном позора на Америку, как казнь Иисуса легла позором на Римскую империю, как казнь Жанны д’Арк легла позором на Францию, как смерть Моисея легла позором на кого-то еще, — заявил Анджело, стоя на ступенях Дворца правосудия. — Я свободен, но эти добрые люди оказались за решеткой.

— Их выпустили под залог миллиона долларов, — сообщил кто-то из телерепортеров.

— Да? Под залог миллиона?

— Они внесли деньги наличными.

— Что ж, деньги у них есть, — заметил Мускаменте и отправился в свое хорошо охраняемое жилище, чтобы встретить там лицом к лицу свою астральную отрицательную энергию и одержать над ней еще одну маленькую победу.

В конце концов, почему бы и нет, подумал он. Он заплатил полмиллиона для того, чтобы достичь двадцатого уровня, а на этой духовной высоте никакое судебное разбирательство не могло причинить ему ни малейшего вреда. Полная гарантия, деньги назад, если не так. Как он объяснил своим телохранителям: