Шрифт:
Только после этого он снял трубку.
– Вы уже уничтожили систему? – услышал он встревоженный голос.
– Только что.
– Черт! Восстановите немедленно.
– Кто это?
– «Кулпепер».
Это было кодовое имя секретного объекта в Виргинии, куда группа страховки в данный момент собиралась перебросить резервные файлы. Там файлы запускались, и банковские операции, совершенные за последние 24 часа, проверялись и перепроверялись, пока не сходилось все до последнего цента.
– А в чем дело? – удивился Ричмонд.
– Система рухнула.
– Рухнула?!
– Вызовите группу страховки и восстановите.
– Ясно.
Теперь требовалось лишь позвонить вниз, в службу охраны, чтобы группе страховки не дали покинуть здание.
Ричмонд вздохнул с облегчением. У него никогда не лежала душа к подобным учебным мероприятиям. Вполне бы обошлись без разрушения и на этот раз. И все же Харлану не давала покоя одна мысль: странно, что система «Кулпепер» вышла из строя. Она включалась специально по этому случаю.
– Запускаемся, – скомандовал вице-президент техперсоналу компьютерного центра.
Серверы, словно холодильники, мерно загудели. Зажглись экраны мониторов, похожие на пустые флуоресцирующие глазницы.
В этот момент кто-то произнес:
– У нас проблема.
– В чем дело? – спросил Ричмонд, спешно направляясь к терминалу, откуда ему махал рукой встревоженный оператор.
– С цифрами творится что-то странное.
– То есть как это странное?
– Взгляните сами.
Ричмонд придвинулся к монитору. На экране творилось что-то невообразимое и чересчур стремительное. Все цифры неумолимо стремились к нулю.
– Кто это делает? – растерянно спросил шеф. Но никто ничего не делал. Ни один человек в зале даже не прикасался к клавиатуре.
И все же кто-то невидимый, получив доступ к файлам, производил финансовые операции – иначе говоря, с чудовищной быстротой снимал деньги с депозитов Федерального резервного банка.
– Расплодили тут всяких хакеров! – свирепо прорычал Ричмонд, ударив кулаком по терминалу. Но это уже не могло остановить электронный исход денег.
– Но надо как-то прекратить это, – взмолился оператор.
– Перережьте телефонные кабели!
– Где? Как?
Этого не знал никто. Систему спроектировали таким образом, чтобы любой ценой избежать случайностей.
– Обесточьте все. Быстрее!
Операторы засуетились, но они были всего лишь людьми из плоти и крови и не могли конкурировать с искусственным разумом, который с бешеной скоростью, подобно безжалостному электронному вампиру, выкачивал файлы.
Харлану Ричмонду – из глаз у него катились слезы – не оставалось ничего другого, как только руками вырывать соединительные кабели с задних панелей процессоров. Но было уже поздно.
Деньги растворились. В киберпространстве.
– Хорошо, что резервные файлы сохранились, – заметил кто-то.
– Ну да. Только загрузить их некуда. – В голосе Ричмонда звучала злая горечь.
Примерно в то же самое время нечто подобное происходило и в других городах страны: в Бостоне, Атланте, Нью-Йорке... По всей стране чья-то незримая воля сводила на ноль электронные счета Федеральной резервной системы.
Директору ФРС позвонили по портативному сотовому телефону, когда он ужинал в фешенебельном ресторане, расположенном в «Туманном дне» [24] .
24
Foggy Bottom (англ.) – прозвище здания Государственного департамента США. Произошло от названия местности – осушенного болота, где было возведено. В прозвище содержится намек на туманные заявления некоторых дипломатов. Автор выражения – журналист Эдуард Фоллиард из «Вашингтон пост».
Директор был сильным человеком, который привык отстаивать свою позицию в Конгрессе и говорить «нет» Президентам, какую бы партию они ни представляли.
Однако теперь, получив сообщение из своего ведомства, он вдруг побледнел и, не промолвив ни слова, уронил голову в тарелку с раковым супом.
У Президента Соединенных Штатов были свои проблемы. Прошло уже больше суток с тех пор, как он последний раз разговаривал с Харолдом В. Смитом. Невозможно было даже предположить, что случилось с этим человеком. В особенности Президента беспокоило, как развивались события по делу «Арлекина». Пхеньян, несмотря на все запросы по дипломатическим каналам, хранил гробовое молчание.
Конгресс и пресса по очереди пытались схватить Президента за горло. Он осунулся и выглядел совершенно больным. После Сомали, Гаити и Боснии только этого ему не хватало – быть втянутым в безнадежный конфликт с Северной Кореей.
И он не мог – решительно не мог – рассказать Конгрессу или прессе, да даже собственной жене, что в этом деле замешаны его люди. Иначе открылась бы важная тайна, которую тщательно хранили все семь его предшественников.
Одно Президент знал наверняка: если ему удастся выйти сухим из воды, он положит конец деятельности КЮРЕ – раз и навсегда. Становилось все очевиднее, что человек, возглавлявший эту организацию, со своими обязанностями не справляется.