— Как ты думаешь, что они сейчас делают со Скоттом? — нервно спросила Дебра.

— Оформляют документы.

— Как ты думаешь, ему страшно?

— Ага.

— Дафна будет с ним все это время?

— Надеюсь.

— И Кристиан. Как странно, что он появился сегодня. Я хочу сказать, в день рождения папы и вообще.

Лаура положила нож и вытерла трясущиеся руки о джинсы. Подойдя к холодильнику, она достала из него несколько картофелин и стала их чистить.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — спросила Дебра.

— Я справлюсь сама.

— Кристиан велел мне помогать тебе.

— Ты можешь накрыть на стол.

Лаура принялась нарезать картошку соломкой не толще шнурка от ботинка, но не успела она разрезать и первую картофелину, как нож сорвался и лезвие глубоко вошло ей в ладонь. Выругавшись, она схватила лежавшее рядом кухонное полотенце и прижала его к порезу.

— Сильно? — оглянувшись, поинтересовалась Дебра.

— Нет.

— Дай-ка я посмотрю.

— Все в порядке. Сделай одолжение, принеси мне пластырь.

Пока Дебра ходила в ванную, Лаура подставила руку под холодную воду. Порез был довольно сильным — нож глубоко вошел в ладонь. Но она не умрет от этого, как не умрет и от вида крови, хотя никогда раньше не испытывала такой слабости, как сейчас.

Дебра вернулась с коробочкой пластыря, Лаура стянула им края раны как можно туже, но не успела она выкинуть обертку, как кровь просочилась сквозь марлевую прокладку.

— Ужасно, — сказала Дебра. — Сколько крови. Может, надо наложить швы?

Лаура почувствовала легкое головокружение.

— Просто руку надо потуже перебинтовать. Там рядом с пластырем должен быть бинт.

Дебра отправилась за бинтом, а Лаура, спотыкаясь, добрела до кресла и опустила голову между колен. Она редко теряла сознание, но ей были известны симптомы этого состояния.

— Мам? С тобой все в порядке?

Лаура подняла голову и вздохнула.

— Все в порядке, девочка. Просто на минуту закружилась голова.

— Может, тебе лучше лечь?

— Со мной все в порядке, — повторила Лаура, открыла две упаковки с бинтами и марлевыми подушками, выкинула окровавленный пластырь и перевязала руку.

— Ну вот. — Она рывком встала, достала из холодильника воды со льдом и сделала пару глотков. Это помогло.

— Ты побледнела, — сказала ей Дебра. — Ты уверена, что не потеряешь сознание?

— Нет. Все хорошо. — И, чтобы доказать это, она вернулась к работе. Вскоре картофель был нарезан и положен вместе с остальными овощами на тарелку. Затем Лаура приготовила все необходимое для соуса и поставила вариться рис.

— Что бы мне приготовить на десерт? — взглянула она на Дебру.

— У тебя в холодильнике масса всего.

— Ты смеешься надо мной, девочка. Мне надо что-то делать. Как насчет горячего фруктового компота? — Скотт любил компот. Она достала консервированные фрукты и принялась укладывать их в большую кастрюлю. Вскоре кастрюля уже была в печи, и Лаура снова посмотрела на Дебру, прижимая к себе раненую руку, которая начала болеть, затем она встревоженно перевела взгляд на часы.

— Их нет уже целый час, — промолвила Дебра. — Это хорошо или плохо?

— Не знаю.

— У тебя болит рука?

— Немного. Все пройдет.

— Они скоро должны вернуться?

Лаура кивнула.

— Знаешь, Миган Таккер действительно ужасная. Она каждый месяц меняет мальчиков. Ни один судья не поверит ей.

— Надеюсь, дело не дойдет до суда, — сказала Лаура. — Если нам повезет, мы добьемся, чтобы обвинение было снято. — И, чувствуя необходимость чем-то занять себя и помня о том облегчении, которое ей принесло приготовление обеда, она спросила: — Хочешь чаю?

— Терпеть не могу чай. Чай пьют, когда болеют или при расстройстве желудка. Когда мы были маленькими, ты часто заставляла нас пить чай. Думаю, я никогда не смогу даже смотреть на него, не вспоминая при этом о сухарях и лекарствах. Нет, спасибо.

Лаура зажгла огонь под чайником.

— Мам?

— М-мм?

— Ты ведь знала, что Скотт спит с девочками, правда?

Не догадываясь, к чему она клонит, а потому не зная, насколько ей быть откровенной, Лаура пожала плечами.