— Объясняться с бабушкой? — с сочувствием откликнулась Дебра.

— Лучше я сделаю это. Если она еще не видела газету, то скоро увидит, а даже если не увидит, кто-нибудь наверняка сообщит ей. Она будет в ярости.

— В ярости на тебя, папу или газету?

— На всех. Не думаю, что она сможет разделить это.

— Да, бабушка умеет быть такой неприятной.

Лаура проворчала что-то утвердительное.

— Как ты думаешь, сколько времени папа еще будет отсутствовать? — нахмурившись, чуть слышно спросила Дебра.

— Не знаю, — откликнулась Лаура, пытаясь придать своему голосу оптимизм.

— А что, если он надолго исчез? Что, если наше неведение будет тянуться недели, месяца, годы? Мы на прошлой неделе разговаривали в школе о без вести пропавших. Ты знаешь, что в некоторых семьях ждут своих родственников по двадцать лет после исчезновения? Представляешь себе муку, с какой они живут изо дня в день.

— Начинаю представлять. — Лаура медленно опустила голову.

— Но только не я. Я не могу, я не хочу. Это же не Вьетнам. Это Соединенные Штаты, и кто-то должен знать, что случилось с папой. Люди просто так не исчезают. Он должен где-то быть.

— Я уверена в этом, — вслух произнесла Лаура сама для себя. — Я уверена в этом.

— Налоговое мошенничество? — переспросила Лидия. Она еще лежала в постели. Это означало, что она неважно себя чувствует. Лаура понимала, что Лидия находится не в лучшей форме, а тут еще эти известия. — Джеффри?

Лаура опустилась на кровать, физически ощущая, как у Лидии сжалось сердце.

— Так они говорят.

Лидия молчала и, нахмурившись, смотрела на плед, сложенный у нее в ногах.

— Пока еще ничего не доказано, — поспешила добавить Лаура. — Пока это не более чем домыслы.

— Мы не должны пренебрегать причиной этих домыслов, — печально посмотрела на нее Лидия. — Специальные правительственные агенты, обычно, люди очень дотошные.

— Не всегда, — вставила Дебра с другой стороны кровати. — Они тоже могут ошибаться.

Лидия попыталась улыбнуться Дебре, но Лаура заметила, с каким трудом далась ей эта улыбка. Как бы ей хотелось приободрить и бабушку, и внучку, но положение было отчаянным.

— Статья в газете не слишком великодушна. Дагган О’Нил постарался на славу, и я уверена, что Гарри Холмс доволен. Боюсь, мы должны быть готовы к тому, что это только начало.

— Ах да, — вздохнула Лидия. — От Гарри Холмса наверняка.

— Ты знаешь его? — спросила Дебра.

— Когда-то давно мы были знакомы. Он и тогда был тяжелым человеком. А леопард не меняет своих пятен.

— Главное — найти Джеффа. Пока его нет, он не может защитить себя. Меня все время спрашивают, где он может быть, а я не могу назвать ни одного места, которое было бы более предпочтительным, чем-другое. А ты можешь?

Лидия беспомощно пожала хрупкими плечами:

— Я уже обдумала все, что можно, но я в полной растерянности. Даже в детстве, когда Джеффи снились сны, он не рассказывал их. Он никогда не говорил тебе, что хочет отойти от дел и куда-нибудь уехать?

— Мы были так заняты тем, чтобы добиться успеха. Никто из нас не думал отойти от дел. Я сказала про острова. Они ему понравились, когда мы были там.

— Нет, не понравились, — вмешалась Дебра. — Он жаловался на жару. И пищу. И размеренность. Там все текло так медленно. Он места себе не находил. Разве ты не помнишь?

— Я думаю, с правительством ничего не случится, если они заглянут туда, — сказала Лидия. — Дебра, милая, будь ангелом, сделай мне чашечку чая. Ты делаешь его как раз так, как я люблю.

— С оладьей, — подпрыгнула Дебра. — Мама привезла оладьи с вишнями и изюмом, и, если ты не съешь их, она начнет запихивать их в меня. Она только и делает, что готовит, с тех пор как уехал папа. Дом битком набит пищей!

— Хорошо, с оладьей, — с нежностью согласилась Лидия. Однако не успела Дебра исчезнуть за дверью, как она помрачнела и взяла Лауру за руку. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Абсолютно ничего, — искренне откликнулась Лаура.

— Ты когда-нибудь ощущала, что он несчастлив?

— Никогда. Джефф не любил философствовать. Он не говорил о смутных ощущениях и своих мыслях. Он просто был другим человеком.

— Да, — задумчиво откликнулась Лидия. — Со мной он тоже не откровенничал. Какую-то часть себя он всегда держал в тайне, и, поскольку он всегда был таким хорошим, я ни к чему не принуждала его. Я считала, что смысл пудинга в том, чтобы его съесть, а растить Джеффи было одно удовольствие. В отличие от Кристиана Джеффи не доставлял мне даже минутной неприятности. И тем не менее, я никогда не знала, о чем он думает. — Она нахмурилась: — Может, я должна была чаще спрашивать его, проявлять большую настойчивость. Может, я должна была научить его делиться своими мыслями.