— Piece de resistance.

— Пи-ис?

Улыбка его стала мягче.

— Грандиозно, Глори. Спасибо.

Довольная, она снова села. Если не считать отсутствовавших варежек, она была все так же плотно закутана.

— Ты уверена, что не хочешь есть? — поинтересовался он.

Она покачала головой. Поскольку вид у нее был вполне довольный и выглядела она очаровательно в пальто и шапке, Джефф не стал спорить. К тому же он умирал от голода. Запахи, поднимавшиеся от тарелки, были такими же изумительными, как и вид пищи, — Джефф был знаком с папиной стряпней и знал, что на вкус она будет ничуть не хуже.

Поймав выжидающий взгляд Глори, он откусил кусочек ветчины, затем заел ее картошкой и капустой. Не в силах противиться себе, он закрыл глаза и улыбнулся.

— Как вкусно.

И Глори, словно только этого и ждала, облегченно улыбнулась.

— Многие не любят капусту. Мне часто говорят об этом. Но папа считает, что с ветчиной она очень хороша.

Джефф безразлично относился к капусте, по крайней мере раньше, но сейчас он отдал должное всему, что принесла Глори. Все было восхитительным на вкус.

— Хорошо встретила Новый год? — спросил он, не отрываясь от еды.

— Ага, — кивнула она.

— А что ты делала?

— Папа взял меня с собой в гости к Шмидтам. Они живут немного дальше по берегу.

— Это ваши друзья?

— Ага. Они очень хорошие. На самом деле я хотела пойти в кино, но папа не любит кино. Он говорит, что от него мало пользы.

— От некоторых фильмов действительно, — согласился Джефф и подумал о Дебре, которая в шестнадцать лет смотрела много такого, что ничуть не нравилось ему. Но Лаура была уверена, что она достаточно взрослая, чтобы понимать то, что она смотрит, и Джефф никогда не перечил. Вероятно, папа Глори обладал большим влиянием в своем доме, чем Джефф в своем.

На минуту он погрузился в размышления о доме.

— А где твоя мама?

— Умерла, — легко откликнулась Глори.

— Прости.

— Ничего. У меня есть папа. — И казалось, ей этого было вполне достаточно.

Джефф поел под пристальным взглядом Глори. Всякий раз, когда он поднимал на нее глаза, она улыбалась, но не начинала разговора, что было полной неожиданностью для Джеффа. У Лауры всегда была наготове какая- нибудь фраза, да и Дебра не терялась, тут же вступая в разговор.

Но ирония судьбы заключалась в том, что Глори молчала как раз тогда, когда он действительно хотел услышать звук человеческого голоса.

— Ты всегда помогала ему в столовой? — спросил поэтому Джефф.

— Когда я ходила в школу, то помогала ему меньше, но теперь я больше не хожу в школу, поэтому могу быть с ним постоянно.

— Ты, наверное, хорошо училась в школе. Ты хорошо говоришь.

Глаза ее вспыхнули, и она улыбнулась, потом вздохнула и перевела взгляд на книги.

— Это была специальная школа.

— Какая?

— Папа говорит, для тех, кто нуждается в особой помощи. Когда я была маленькой, то хорошо училась, но потом со мной произошел несчастный случай, и у меня появились проблемы со чтением и не получалась математика. Поэтому папа отправил меня в Лонгфелло. — Она встала и подошла к книжной полке. — Ты прочитал все эти книги. Ты, наверное, очень умный.

— Нет. Но я люблю читать.

— И я. Но это так трудно.

Джефф пожалел, что ему ничего не известно о дефектологии. Но уже в следующее мгновение ему захотелось побольше узнать о Глори, потому что если с ней был несчастный случай, дело, возможно, вовсе не в недостатках развития.

— Читать не труднее, чем заниматься чем-нибудь другим, — сказал он. — Все дело в практике.

— Папа тоже так говорит. И я читаю, но это так трудно.

— А что ты читаешь?

— «Нэшнл Джиогрэфик», — ответила она. — Папа подарил мне подписку на прошлый мой день рождения, и теперь я каждый месяц получаю журнал. Там такие красивые картинки. — Она понизила голос. — Иногда я просто рассматриваю картинки. Папа очень расстроится, если узнает об этом, но в рассказах так много неизвестных мне слов, гораздо легче просто рассматривать картинки. — И, словно осознав сказанное, она вся поникла. — Я не тупая. Просто иногда… мне сложно.

Джеффа переполнила нежность к ней.

— Конечно, ты не тупая. Ты умная и трудолюбивая. К тому же у меня в гостях никогда еще не было такого симпатичного человека. Поэтому, прошу тебя, сядь, пожалуйста, и поговори со мной еще немного.

Она взглянула на него с облегчением, и даже с довольным, хотя и смущенным видом.

— Мне пора возвращаться домой, — тихо проговорила она, пряча руки в карманы. — Папа будет волноваться. Он хотел пойти со мной, но не очень хорошо себя чувствует, поэтому я сказала, что схожу одна и сразу же вернусь. Так что мне пора.