Агент Фелпс не заметил никаких разрезов. Только похожие на ржавчину следы запекшейся крови на висках Колдстада.

– И кто же сумел это сделать?

– Нейрохирург, - отозвался доктор Бекс.

– Да, нейрохирург с большим опытом, - добавил доктор Саймон.

– Он сказал, что это была бабочка, - уныло протянул Фелпс.

Три пары бровей изумленно взметнулись вверх.

– Что?

– Бабочка. С лицом того китайца по имени Чиун.

– Корейца. Чиун - кореец.

– Вы его знаете?

– Знаю. Он страдает от "псевдологика фантастика".

– Это что такое?

– Серьезное расстройство поведения, которое проявляется в том, что пациент рассказывает совершенно неправдоподобные истории. Он появляется здесь время от времени. Насколько я понимаю - как бывший пациент. И он очень дружественно относится к доктору Смиту.

– Ну, когда мы его отыщем, придется ему отсидеть срок в тюрьме. Нападение на федерального агента - очень серьезное преступление.

– Не думаю, что мистер Чиун способен на такое насилие, - произнес доктор Герлинг.

– Или что он столь квалифицированный специалист, - добавил доктор Бекс.

– А кто из персонала больницы обладает такой квалификацией? поинтересовался Фелпс.

– Никто. Мы в Фолкрофте не занимаемся нейрохирургией.

Нахмурившись, Фелпс указал на Колдстада.

– Он поправится?

– Нет, - ответил доктор Герлинг.
– Но не думаю, чтобы ему стало хуже.

– Он не может себя контролировать - едва не упал с крыши. А когда попытался сойти вниз по лестнице, то не смог остановиться.

– Частичная фронтальная лоботомия нередко приводит к таким последствиям, - объяснил доктор Герлинг.
– Видите ли, в мозгу у него повреждены центры, контролирующие импульсы, что приводит к состоянию, которое мы называем отсутствием торможения. Это означает, что пациент действует, повинуясь сиюминутному импульсу, и не заботится о последствиях. Когда пациент поправится, его придется заново учить, но в определенных пределах. Он может по-прежнему без остановки повторять некие физические или умственные действия. Например, если попросить его сложить какие-либо цифры, не исключено, что он будет складывать и складывать их до бесконечности, пока кто-нибудь не остановит.

– Значит, на своей карьере он может поставить крест.

– Необязательно, но вполне возможно. Так, говорите, он утверждает, что все это сделала бабочка?

– Он так сказал. Но больше никто никакой бабочки не видел.

– У него бывали галлюцинации до этого инцидента?
– поинтересовался доктор Саймон.

– Насколько я знаю, нет.

Врачи обступили Фелпса, на их лицах появился неподдельный интерес.

– Скажите, а до этого нападения вы не наблюдали каких-либо других отклонений в его поведении?
– спросил доктор Саймон.

– Нет.

– А вы сами? Вы сказали, что на вас тоже напали. Кто?

– Уборщик в подвале. Он раскидал нас всех голыми руками. Никогда прежде не видел, чтобы у человека руки двигались так быстро. Должно быть, в него вселился дух Брюса Ли.

Доктор Бекс нахмурил брови.

– Уборщик в подвале?

– Имя - Римо.

Врачи недоуменно переглянулись.

– В подвале нет никаких уборщиков - ни Римо, ни кого-либо другого, веско обронил доктор Герлинг.
– Так вы говорите, что он голыми руками победил восьмерых вооруженных людей?

– Он двигался быстрее молнии. Мы не могли в него попасть.

Врачи подступили еще ближе, теперь они уже окружали Филипа плотным кольцом.

Агенту Фелпсу не понравилось, как они смотрели на него. Поэтому со словами "Прошу прощения, но я должен доложить обо всем начальнику специального агента Колдстада" он поспешил прочь из комнаты.

Фолкрофтские доктора следовали за Фелпсом по окрашенному в зеленый цвет коридору больницы.

– Были бы вам признательны, если бы вы рассказали нам о том, что видели.

Фелпс, пятясь, отступил к лифту.

– Да, да, конечно. Спасибо. Спасибо за предложение. До свидания.

– Если не вы лично, то, может быть, один из ваших коллег?

– Я передам им. Еще раз спасибо.

Агент Фелпс принес сослуживцам плохие вести.

– Все понимают, что это значит?
– закончил он мрачным тоном, обращаясь к остальным агентам, собравшимся в кабинете доктора Смита.

– Ясное дело! Приедет Большой Дик.

– Наверняка!

– Да-да, несомненно, приедет.