– Легок на помине, - проворчал Римо, не глядя вверх, ибо дорога была каждая секунда.
– Ну что ж, либо мы успеем, либо нет.

– Знай себе беги! Беспокоиться будем потом, - пропыхтел Чиун.

Они поддали ходу, и теперь казалось, демонстрируется замедленная съемка двух людей, бегущих с огромной скоростью. Создавалось впечатление, будто воздух не оказывает им сопротивления, законы инерции не действуют, а гравитация прекратила свое существование.

Они промчались по Бродвею, сбросив туфли и сандалии - в нынешней ситуации, когда было дорого каждое мгновение, даже обувь представлялась обузой.

Впереди показались ворота, украшенные орнаментом в виде стилизованного автографа Сэма Бисли. Миновав ворота, ученик с учителем выскочили на площадку, забитую стоящими на страже французскими танками и бронетранспортерами.

На одном из танков стоял Род Читвуд, держа в руках по гиперлазерному излучателю. И воздев их к небу.

– Негодяи! Мерзавцы!
– вопил Род.

– Брось! Бомбардировщик летит слишком высоко. На таком расстоянии его не достанешь. Беги!
– крикнул Римо.

– При чем здесь бомбардировщик? Я говорю о компании Бисли. Они украли мою идею!

Пробегая мимо танка, Римо схватил Читвуда и зажал его под мышкой.

– Видите?
– жалобно заголосил тот.
– Это мое изобретение, мой пультоискатель! Эти мерзавцы ограбили меня во второй раз!

Оказавшись на автостраде, Римо прибавил шагу. Судя по его биологическим часам, с той поры когда французы выбросили листовки, прошло сто восемнадцать минут.

– Нам не успеть, папочка.

– Не сдавайся!
– рявкнул Чиун.

Высоко в небе послышался свист.

– Прощай, папочка!
– шепнул Римо.

Они находились где-то на расстоянии мили от "Евро-Бисли", когда угодившая в Сахарную Голову бомба разнесла холм на куски.

Звук был не очень сильный и напоминал скорее тупой удар. Не было ни вспышки, ни грохота, ни зловещего атомного гриба, внушающего ужас и рассеивающего губительную радиацию.

Ударной волны тоже не было.

– Может, остановимся?
– предложил Римо.

А что, если бомба еще не взорвалась?
– отозвался Чиун.

– Ядерный заряд приводится в действие обычной взрывчаткой. По-моему, она не сработала.

– Хочешь проверить?
– огрызнулся учитель.

Пробежав по дороге миль пять, они наконец остановились. Римо поставил Рода на обочину и снял с плеч Доминик Парилло.

Он посмотрел на крепостные валы "Евро-Бисли", перевел взгляд на Чиуна и опять повернулся в сторону парка.

– Кажется, не взорвалась.

Прежде чем Чиун успел ответить, парк внезапно озарился десятком вспышек всепожирающего пламени. Беглецы повалились на асфальт - больше делать было нечего - и замерли в ожидании конца.

Над дорогой пронесся ураган раскаленного шлака и напалмовой вони. Но, если не считать нехватки кислорода, взрыв был вполне терпимый.

– Хотел бы я знать, что там произошло, - пробормотал Римо, поднимаясь на ноги.

* * *

– Французы сбросили незаряженную болванку, - сказал Харолд В. Смит, когда Римо дозвонился до него из автомата.

– Значит, это был обычный блеф?

– Вероятно, мы никогда этого не узнаем. Что бы они ни замышляли, в самый последний момент было принято решение вынуть из бомбы ядерный заряд. Спасибо Джерри Льюису.

– Льюису?

– Как только французский министр культуры сообщил о том, что у защитников парка осталось два часа, Джерри Льюис выступил с заявлением и поклялся, что, если ультиматум не будет отменен, он никогда больше не ступит на землю Франции.

– Так, значит, французы испугались пригрозившего им бойкотом дешевого комедианта?
– вспылил Римо.

– Франция боготворит мистера Льюиса. Президент страны поддержал его требование и начал служебное расследование.

– Против кого?

– Против министра обороны. Судя по всему, в руководстве Франции окопались личности, которые преданы министру культуры больше, чем правительству. В эту самую минуту там идет чистка.

– Значит, приказ о ядерной бомбардировке был издан министром культуры?

– Точнее было бы сказать, инспирирован. Его уже арестовали.

– Еще бы! Ведь он пытался взорвать собственную страну.

– На самом деле его арестовали по обвинению в нарушении "закона Туре".

– Что это значит?