– За мной!

Не успел он пробежать и десятка футов, как его нагнал полковник Дикси, отнял оружие и, воздев шляпу к небесам, воскликнул:

– Во славу Господа и Дикси! А можно и наоборот!

Офицеры северян последовали его примеру, высоко подняв на клинках свои фуражки.

Воодушевленные застарелой враждой, конец которой, как полагали их предки, был положен капитуляцией в Аппоматоксе, волны людей покатились навстречу друг другу, схлестнулись и перемешались, словно жидкое масло и вода.

Поначалу казалось, что перевес на стороне превосходящих сил Союза, однако солдаты Кентуккийской босоногой команды достали свои мушкеты, сложенные на заднем сиденье автомобиля, зашли сбоку и открыли ураганный фланговый огонь - толпа сражающихся заметно поредела.

К сожалению, из-за неудачного расположения противоборствующих сил они уложили примерно столько же братьев-конфедератов, сколько и врагов-северян.

Это событие сохранилось в истории как выдающийся, хотя и отчаянный маневр, однако правда, о которой предпочитают умалчивать, состоит в том, что поступок кентуккийцев был скорее продиктован паническим страхом и непроходимой глупостью.

Тем временем с разных сторон начали подтягиваться силы подкрепления.

Солдаты Первого массачусетского кавалерийского эскадрона, до сих пор ожидавшие в засаде у восточной окраины поля, осторожно приблизились к кратеру, чтобы выяснить причину поднявшейся суматохи. Уразумев истинный смысл событий, которые разворачивались у них перед глазами, бойцы набрали камней и палок и ринулись в гущу схватки.

Вскоре у кратера показались Луизианские зуавы. После минутного колебания они примкнули к северянам, усугубив тем самым царившую на поле неразбериху.

– Возникшая путаница вылилась в гневную перепалку, а та, в свою очередь, переросла в яростную рукопашную. Друзья и враги, лишенные возможности перезаряжать мушкеты, пустили в ход приклады и кулаки.

* * *

– Гляди, Римо, - произнес мастер Синанджу.
– Вот они, твои утраченные корни.

– Больше всего это похоже на грандиозный скандал в пивнушке, - заметил ученик, осматривая поле битвы с вершины Кладбищенской гряды.

Чиун высокомерно прищурился.

– Раз начавшись, безумство войны неудержимо, - заключил он.

– Значит, мы бессильны изменить что-либо?

– Противостоять безумству бесполезно.

– Но нельзя же позволить ему длиться весь день напролет!

– Смотри-ка! Стрельба прекратилась. Стервятники уже тут как тут и готовятся к пиру.

Римо поднял глаза. Неподалеку в небе зависли вертолеты прессы, вращая объективами, похожими на электронные глаза любопытного робота.

– Действительно, стервятники, - согласился он и, подняв с земли камень, швырнул его ввысь. Камень взмыл в небо и угодил в стекло кабины одного из вертолетов. Триплекс покрылся сетью трещин и стал белым как снег. Пилот с трудом посадил машину на свободный участок поля. Остальные вертолеты отпрянули в сторону, полагая, что их коллегу настигла шальная мушкетная пуля, и опасаясь разделить его участь.

– Нет, я не могу оставаться сторонним наблюдателем, - покачал головой Римо и стал спускаться с гряды.

– Отчего же? Ты ведь бастуешь, - заметил Чиун.

– Отложим забастовку до лучших времен, - отозвался ученик и полез в гущу сражения.

Кореец неодобрительно вздохнул и неохотно двинулся следом.

* * *

Микки Уэйзингер прислушивался к грохоту битвы, стоя на лужайке, где инженеры компании Бисли раскладывали огромные цветные полотнища шелка и запускали воздуходувные машины.

– Кажется, стрельба стихает, - заметил он.

– Нашим мушкетерам отдан строжайший приказ как можно быстрее заключить перемирие, чтобы обойтись малой кровью, - любезно объяснил ему Боб Бисли. В конце концов речь идет о рекламной кампании.

– По радио передали, что там разразилась настоящая гражданская война.

– А ты представь, что мы снимаем телефильм с эффектом присутствия.

Первый шар начал обретать форму. Он был розовый, как и все остальные. Даже плетеные корзины были выкрашены кремово-розовым цветом. По мере наполнения шара на нем стала вырисовываться смеющаяся рожица Монго Мауса, всемирно известного талисмана империи развлечений Сэма Бисли.

– А вот и твой корабль, - сказал Боб, подводя Микки к одной из корзин. Инженеры прикрепляли к ее стенкам огромные розовые диски, с которых свисали изолированные провода.

– Что это за штуки?
– полюбопытствовал Микки.

– Уши Монго.

– У Монго они черные, а эти - розовые. Чертовски розовые!

Боб Бисли ухмыльнулся.

– Ты даже не догадываешься, до какой степени ты прав, - произнес он.

– Что?

– Ничего. Влезай.

Микки взобрался в корзину и очутился в путанице проводов и автомобильных аккумуляторов.