В комнату вкатили нечто вроде сервировочного столика, но при взгляде на содержимое подноса внутри у инженера все сжалось.

– Не надо меня пытать! Я сам все скажу, - чуть слышно промолвил он.

– Parlez-vous francais?

За время своего пребывания в "Евро-Бисли" Род успел кое-как выучить французский, чтобы объясняться с местными жителями, но сейчас была не та обстановка, чтобы путаться в словах и тонких смысловых оттенках, поэтому он сказал:

– Нет. Я говорю только по-английски.

Глаза за прорезями масок досадливо сощурились. Французы стали перешептываться, и Роду удалось уловить суть разговора. Они пытались сообразить, как вести допрос американца, не владеющего французским, и при этом не сесть на шесть месяцев за разговор по-американски. В тюрьму не хотелось никому. Даже если этого требовали интересы любимой родины.

В ходе долгих телефонных переговоров следователи, по-видимому, получили особое разрешение министерства культуры. Перед Родом поставили устрашающий электронный прибор, напоминавший трансформатор игрушечной железной дороги. Оттуда торчали два провода со стальными зажимами "крокодил".

Читвуд немедленно свел колени, подумав: "Сейчас мне поджарят яйца".

– Я скажу все, что хотите, - проблеял он.

– Кто стоит за беззаконием, творимым в нашей стране?

– Сэм Бисли.

– Он мертв.

– Я имел в виду корпорацию Сэма Бисли.

– Почему ты не совершил самоубийство, как другие? Ты - важная птица.

– Не такая уж важная.

– Врешь! Ты не съел отравленный леденец. Почему?

– Вы с ума сошли? Чего ради мне было накладывать на себя руки? Ради проклятого Бисли? Вы знаете, как его компания обращается со своими работниками?

– Но остальные...

– Остальные не попались на крючок компании.

– Чем же тебя зацепили?
– спросил один из следователей.

– Этого я вам сказать не могу, - ответил инженер, подумав, что, если он разболтает секрет пультоискателя, французы тут же запатентуют прибор и заставят его. Рода Читвуда, создать для них гиперцветовой лазер. Коммерческая тайна, - добавил он.

К нему приблизился другой мучитель, держа в широко расставленных руках "крокодилы", словно угонщик, собравшийся завести мотор краденого автомобиля.

– Не прикасайтесь к моим половым органам...
– забормотала жертва и, когда стальные зубцы зажимов впились в мочки его ушей, едва не рассмеялся от облегчения.

– Даем тебе последнюю возможность говорить добровольно, - произнес чей-то голос.

Боль оказалась такой ужасной, что перед плотно зажмуренными глазами Рода Читвуда заплясали искры. В этот миг ему хотелось одного - чтобы электричество потекло сквозь его тело по любому другому пути. Пусть даже через нежные гениталии.

* * *

Стенограмму допроса расшифровали, и уже через десять минут ее факсимильная копия лежала на столе министра культуры Франции Мориса Туре.

Взяв в руки синий карандаш, министр быстро просмотрел документ, помеченный грифом "совершенно секретно".

Натыкаясь на запрещенные выражения, он вычеркивал их карандашом и вставлял слова из списка замены.

Покончив с протоколом, Морис Туре позвонил Президенту Франции.

– Алло?

– Я только что ознакомился с протоколом допроса сотрудника Бисли.

– Не может быть!
– вспылил глава государства.
– Даже я еще не получил факса!

– Прошу вас, забудьте это гнусное слово.

– Я - Президент и говорю так, как мне заблагорассудится.

– А я - министр культуры. Не желаете ли провести полгодика за решеткой, месье Президент?

– Что вам удалось выяснить?
– сдался тот.

– Американцы изобрели гипнотический источник индуцированного излучения, который помогает им подчинять людей своей воле.

– Источник индуцированного излучения... Что это такое?

– Это выражение, которым мы заменили слово лэ-а-зэ-е-эр, - ответил Морис Туре, произнося запрещенное слово по буквам, дабы избежать полугодового заключения по обвинению в употреблении франглицизмов.

– Я не понимаю, каким образом лазе... э-э-э... источники индуцированного излучения могут гипнотизировать людей. Мне казалось, их используют для резки предметов.

– Да, конечно, но прибор, о котором идет речь, испускает окрашенный свет. Розовый успокаивает, от красного вскипает кровь...