– Когда мы вернулись, французская шпионка уже сбежала, прихватив с собой последнего оставшегося в живых, - продолжал Римо.
– Готов спорить, к завтрашнему дню французы выкачают из него все, что он знает.

– Итак, вы уже во второй раз столкнулись с загадочными цветными лучами, - помедлив секунду, протянул Смит.

– Нет, - ответил Римо.
– Они дважды обращали нас в бегство. Зеленый был ужасен, но его воздействие быстро закончилось. Что же касается желтого, я ни за что не захотел бы увидеть его снова.

– А розовый вам понравился.

– Еще бы.
– Римо тут же улыбнулся.
– Я, пожалуй, согласился бы пройти по футбольному полю, залитому желтыми и зелеными лучами, если бы на другой стороне светил розовый огонек.

– Римо, слушайте внимательно. Должно быть, эти цветные лучи являются продуктом какой-то новой технологии, разработанной людьми Бисли. Осмотритесь вокруг. Нет ли там органов управления?

– Органов управления?

– Да. Клавишей или кнопок, которые включали бы желтый свет.

– Эй, Чиун! Пошарь по комнате. Смитти спрашивает...

– Я нашел множество кнопок, помеченных названиями необычных цветов, объявил Чиун.

– Смитти, мы нашли их!

– Не мы, а я!
– громко возмутился Чиун.

– Мне не удалось отыскать заправил корпорации Бисли, а значит, тот парень - последняя наша надежда. Отыщите его и узнайте все, что ему известно. Чтобы понять причины возникновения конфликта, необходимо выяснить, зачем французам потребовалось изолировать парк.

– Ясно. А как дела дома?

– В эту минуту сенат обсуждает законопроект, запрещающий преподавание французского в крупных университетах.

– Я - "за".

– Ассоциация современных языков выступила с жестким заявлением, направленным против французского министерства культуры.

– Если хочешь знать мое мнение, французской культуре самое место в чашке Петри*.

______________

* Чашка Петри - плоский стеклянный сосуд с крышкой, используемый для биологических опытов, в том числе для выращивания культур микроорганизмов.

– Они потребовали изъять из американских словарей заимствованные французские выражения. В ответ французская Академия переименовала парижские улицы, названные в честь американцев.

– Сколько их?

– Авеню генерала Эйзенхауэра, авеню Франклина Делано Рузвельта и рю Линкольн. Всего три: точнее, было три, - ответил Смит.

– Какой кошмар!
– ужаснулся Римо.

– Пока идет война культур, но она грозит перерасти в настоящее кровопролитие. Римо, надо отыскать сотрудника Бисли и любой ценой вырвать его из рук французской разведки. Нет никаких сомнений в том, что он владеет тайной цветных лучей. А я тем временем займусь другой проблемой.

– Какой именно?

– Меня интересует, зачем корпорации Бисли потребовалось отправлять в Лондон несколько десятков своих работников.

– Желаю удачи, - сказал Римо и повесил трубку.

Он повернулся к Чиуну и посмотрел на него в тот самый миг, когда сухощавый кулачок корейца вошел в соприкосновение с пультом управления.

Пульт треснул и раскололся. Кнопки взлетели вверх и ударились в потолок, а помещение наполнилось запахом горелой изоляции.

– Зачем?
– спросил Римо.

Мастер Синанджу ткнул пальцем в искореженные таблички с надписями "суперзеленый" и "ультрарозовый".

– Хорошая работа, - похвалил ученик.

Глава 25

Очнувшись, Род Читвуд сразу понял, что влип. Последнее, что он помнил, была ярко-зеленая вспышка на экране монитора. Самый настоящий суперзеленый цвет. До сих пор никто даже не пытался передавать гиперцвета по телевизионным каналам. Считалось, что это невозможно. И тем не менее получилось. Рода вывернуло наизнанку, и он потерял сознание.

Проснулся он на жесткой койке в бетонной камере без окон. Камера вызывала удивление тщательной отделкой, но Роду было не до того. Он не понимал, где и в чьих руках находится, и все же в голову ему закрались определенные подозрения.

Читвуд обвел помещение взглядом. Здесь были унитаз из нержавеющей стали, рукомойник и еще один предмет гигиены, в котором Род с брезгливым чувством признал биде.

– Ох и влип же я, - пробормотал он.

За ним пришли люди в черных вязаных колпаках, вторые полностью закрывали лица, оставляя прорези только для глаз и губ. Рода привели в безликую комнату и усадили на твердый деревянный табурет.