— Заметил уже. Вмиг скисли, заметив наше равнодушие.

— И где же золото? — спросил Саша у рудознатцев. — Это цитрин. Жаль, если с алмазами будет аналогичный прокол.

— Месторождение где-то рядом, — промямлил грек, — самородки собраны в каньоне.

— Насчет алмазов не извольте беспокоиться, — затараторил македонец, — мы честные люди.

— Ну-ну. — Вова грозно посмотрел на поникшую парочку.

Братья отошли в сторону.

— Жулье! — возмущенно воскликнул Саша. — Обвели бы вокруг пальца, не читай мы умных книг.

— Золото где-то рядом, добровольцы быстро найдут. А вот камешки — под вопросом.

— Я вообще не слышал про американские алмазы.

— Даже не интересовался подобными темами.

— Прошу прощения, Панове. — К братьям подошел Ежи Ковалевский.

— Что, Ежи, нравится каньон?

— Очень нравится, я хочу просить у пана губернатора дозволения писать в Польшу своим друзьям.

— Пиши. — Саша пожал плечами.

— Если пан губернатор разрешает, я позову их сюда за золотом.

— Шляхтич на промывке золота перейдет в общий разряд. — Вова счел необходимым предупредить своего артиллериста.

— То есть не важно, — отмахнулся Ежи, — лучше быть сытым с кайлом, чем голодным с саблей.

— Пиши, — повторил Саша, — всех примем.

Довольный артиллерист побежал к своим морякам.

— Надо бы сюда привезти одного из фон Хагенов, — заметил Вова.

— На реке заложим порт и форт, а Эрика фон Хаген поставим командиром.

— Он заставит золотоискателей ходить строем, — засмеялся Вова.

— И порядки заведет, как в казарме, — поддержал Саша.

— Еще дон Бобо пригодится.

— Он не закончил свои интриги на изумрудных шахтах, но прогресс очевиден.

— Читал отчеты, — улыбнулся Вова. — Братва занялась выяснением отношений и переделом собственности.

— А что, давай отправим нашего спеца по интригам в Кенигсберг?

— Хочешь открыть южноамериканский филиал Тевтонского ордена?

— Тьфу на тебя! Рыцари маршируют строем, а дон Бобо из-за угла: «Хочешь мешок золота?»

— В твоих словах есть мысль. В любом случае нам придется лезть в тот гадюшник, а сеньор Карио способен подготовить въезд на белом коне.

— Так вместе с белым конем и угодишь в тайную ловушку. Будет на выходе конно-губернаторский фарш.

— А если переговорить с доном Хуго Циснерос?

— На какой предмет?

— Купим ему патент магистра Тевтонского ордена.

— Брось, рыцари выбирают своего главаря.

— Это вряд ли, демократия красива только в кино.

— Мне нравится твоя идея. — Саша задумчиво погладил свою бородку. — Решено, озадачим дона Бобо.

— А я возьму на себя сеньора Хуго, родовитый и нищий дворянин должен грезить о возвышении.

— Кстати, о поляках. Ты, помнится, читал какую-то книженцию о польских путешественниках в Америке.

— Да так, ерунда. Природа, злобные индейцы и добрые белые.

— Я о другом. Вроде бы в Америке были польские поселения.

— Выкинь из головы все, что было. Для нас важно то, что будет.

На самом деле в истории освоения Америки есть и польский след. В 1928 году Пилсудский решил выселить крестьян из Малопольши и отдать освободившиеся земли «истинным» полякам. Для этой цели во Львове создали Польско-американский колонизаторский синдикат, который возглавил некто Мечислав Лепецкий. Украинцам пообещали бескрайние плодородные земли и посадили на транспортные суда. Всего успели сделать восемь рейсов, когда поселенцы неожиданно взбунтовались. Крестьян Львовщины высадили в Перу, у самых истоков Амазонки. До ближайшего населенного пункта — 1700 километров, и все по горам. Доведенные до отчаяния люди захватили очередной транспорт и самовольно расселились на плодородных плоскогорьях Аргентины. История получила широкую огласку и международное осуждение, у Юзефа Пилсудского случился инфаркт и правосторонний паралич. В дальнейшем от имени диктатора Польшей правили приближенные к нему генералы.

Стоянка в «золотом» каньоне могла продолжаться до бесконечности. Моряки рыли землю с настойчивостью неразумных детишек. Пришлось применить власть и продолжить путешествие теперь уже на десантных шлюпках. Моряки ритмично и монотонно работали на веслах. Вдоль борта сонно журчала мутная, слегка коричневатая вода, тишину необъятных просторов разрывали резкие крики птиц да скрип уключин. Абсолютно безлюдная река, не видно даже традиционных нутрий. Зато на фоне девственной природы выделялись восклицательными знаками следы от стоянки предыдущего поискового отряда.

— А Кензо Делчев и Грегори Леотсакис основательно провели свои изыскания.

— Молодцы, ничего не скажешь. — Саша посмотрел на остатки лагеря, говорившие о продолжительном проживании.

— Как ты думаешь, они продолжат поисковые походы или уедут после получения выкупа за находки?

— Вероятнее всего, останутся.

— Да, надежда на богатый приз многих приводила к беде, — философски заявил Вова.

— Ты к чему это?

— Здесь не живут индейцы, поэтому мы не знали о месторождениях.