Она приказала своему внутреннему голосу заткнуться, собралась и прижала к себе Павлика. Он таращил глазенки в странной смеси восторга и испуга. Душка стояла рядом с ними, прикусив губу и разглядывая городок.

— Надеюсь, нам тут понравится, — неуверенно проговорила Анна. Сейчас она начала в этом сомневаться. Единственное, что ее успокаивало, — всегда можно вернуться в город, разве не так?

Душка подняла на нее глаза и еле заметно покачала головой — нет…

Не понравится.

И только Кирилл оживленно болтал о чем-то с Ариадной, восторженно озираясь. Его негативное восприятие было побеждено очарованием местечка, словно сошедшего с картинок из западной беспечной жизни.

— Пойдемте, — позвала их Ариадна. — Я покажу вам ваш дом. Конечно, мы надеемся, что со временем удастся подыскать вариант получше. Но пока придется пожить в этом.

Они прошли по узкой чистой улочке мимо заспанных домиков, за окнами которых царила утренняя тишина, еще не потревоженная суетой, и остановились перед красивым домом с палисадником и такой же красной черепичной крышей, как и у остальных жилищ.

Домик был двухэтажный, комфортабельный, и у Анны немного отлегло от сердца — хоть в этом ее не обманули.

Ариадна открыла дверь, пропуская их внутрь, поставила около лестницы Павликов чемодан, сказала:

— Располагайтесь. Вечером я зайду к вам, и мы поговорим о работе. Хорошо?

Кирилл кивнул. Ариадна улыбнулась и, помахав на прощание рукой, скрылась за дверью.

Они остались одни — наедине со своим новым домом.

Сначала Павлику понравилось. Комната была светлая, с большими окнами и сделанная будто по заказу. На обоях нежно-жемчужного цвета были нарисованы смешные медвежата с воздушными шариками — совсем как его Бадхетт!

В углу стоял маленький шкаф, на котором примостился телевизор.

Павлик нажал кнопку, и с экрана полилась обычная музыка из обычного мультика — как дома.

Дома.

Павлик вздохнул. Ему отчаянно захотелось оказаться дома, там, в тесной квартире, где хлама было больше, чем нужных, по мнению взрослых, вещей, где под окнами по утрам слышались голоса прохожих и страшно мешали спать машины. Где из кухонного окна можно было увидеть ту самую чертову площадку, откуда он в последний раз услышал голос Мишки и лай Аранты.

Нет.

Он закрыл глаза, пытаясь забыть это. Кулачки непроизвольно сжались — я вырасту, найду их, и…

Где-то хлопнула дверь. Восторженный голос отца начал перечислять удобства дома. Мать что-то сказала — неожиданно тихо. Павлик не смог расслышать что.

Он подошел к стене, пытаясь получше рассмотреть одного из летающих на воздушных шарах медведей.

— Бадхетт, нам все равно придется тут жить, нравится нам это или не нравится… Давай-ка привыкнем, — проговорил он, усаживая медвежонка на полку с книгами.

Бадхетт в ответ посмотрел на него с такой грустью, что Павлику стало стыдно. Как будто это по его вине бедный медвежонок был теперь обречен жить там, где ему совершенно не хотелось жить.

— И ведь тут совсем неплохо, — опять попробовал оправдаться перед другом Павлик.

Но медвежонок явно не собирался соглашаться. Он по-прежнему хранил на мордашке озабоченное и грустное выражение.

— Нет, ты только посмотри!

Анна в сердцах хлопнула дверцей холодильника. Бедняга, перепугавшись от такого нетипичного обращения с ним, недовольно заурчал.

— Что там такое? — спросил Кирилл.

— Даже продуктами нас затарили по самые ушки, — процедила сквозь зубы Анна. — Причем именно теми, которые мы едим.

— Чем ты недовольна? О нас проявляют заботу, — весело отозвался Кирилл. — Мы можем спокойно жить целую неделю, не заботясь о хлебе насущном. Разве ты не об этом мечтала всю свою сознательную жизнь?

Она хотела ему ответить, что в этом вот «исполнении мечтаний» и кроется некая отталкивающая загадка, но промолчала. Кто знает — вдруг она не права? В конце концов, просто дежурный набор продуктов: масло, колбаса, сыр, творог, молоко… Это все едят. Не только они. Для детей — какао. В шкафу кофе. Если даже предположить, что они неведомыми путями узнали, что она пьет только «Амбассадор», — ну, так «Амбассадор» считается лучшим. Может, хозяева просто хотят, чтобы им было хорошо? Чтобы они остались?

Анна достала из кармана куртки пачку сигарет. Черт побери, пустая…

— У тебя есть сигареты?

— Нет. Кончились. Сходить?

— Почему же они о сигаретах не позаботились? — не удержалась от колкости Анна.

— Может быть, позаботились. Просто… — Он поднял глаза и радостно сообщил: — Вот и сигареты. Целый блок, между прочим!

Она посмотрела. И ей сразу расхотелось курить. Вернее, курить ей хотелось, но не ЭТИ сигареты.

Она прижала пальцы к вискам.