Странные речи водителя никак не повлияли на Игоря — только разбудили в нем дух противоречия. Раз уж он настаивает, этот осел, что там нет никакого поселка, значит, он обязательно должен попытаться проникнуть туда. Нет так нет, убедится и поедет назад.

— Здесь можно найти машину? — хмуро спросил он.

— Можно. Но никто туда не поедет. Вы можете попытаться добраться туда пешком. На это место, где все пытаются найти ваше Эльдорадо…

Игорь разозлился окончательно. Спрыгнув на землю с подножки, он со всего размаху хлопнул дверцей.

— Так вас завтра подвезти? — спросил не обративший внимания на его ярость водитель.

— Доберусь сам, — процедил Игорь и отправился к пустой станционной будке.

Там никого не было.

Игорь уселся на лавку и достал сигарету.

— Ну и что мы будем делать? — спросил он себя. — Ничего, пойдем по лесу. В конце концов, не заметить поселение я не смогу, так?

Он не отказался бы от помощи, но раз уж так получилось, не сидеть же ему тут до завтрашнего утра?

Какая-то собака ткнулась носом в его спину.

Игорь обернулся и не поверил своим глазам.

На него грустными глазами смотрел сенбернар. А рядом с собакой стоял подросток. Рыжеволосый, с синими глазами. Одетый совершенно не по сезону — в легкую джинсовую безрукавку. В майку с «Лед Зеппелин». Обычный хайрастенький мальчуган.

За одним но. Маленький, но потрясающий.

Во-первых, пацан явно не мерз.

А во-вторых, Игорь уже видел его в городе.

— Пойдемте, — тихо сказал парень, глядя поверх Игоревой головы. — Я покажу дорогу, пока у меня еще есть время…

Кирилл сидел в кресле, тупо уставясь в телевизор.

«Я выбираю здравый смысл», — сообщила с экрана какая-то смазливая девица (кажется, поп-звездочка. Из тех, что вспыхивают ровно на сутки, чтобы потом навеки погрязнуть в духовном убожестве постоянных тусовок, подумал Кирилл). Девица торжественно продемонстрировала похожую на конфетку упаковочку презерватива.

Кирилл усмехнулся.

Девица сменилась женщиной с бульонными кубиками.

Кирилл услышал, как хлопнула входная дверь. «Анна», — подумал он, удивляясь тому, что его начала раздражать собственная жена. Да и дети тоже. Все раздражало Кирилла так, что он был готов взорваться, сам раздолбать этот домик, взорвать к чертовой матери весь этот мир, лишь бы ему НЕ МЕШАЛИ.

Он поставил полупустую банку на стол. Теперь он не мог существовать без пива. Анна называла это «пивной наркотической зависимостью». «Теперь весь твой душевный мир зависит от этой пивной баночки», — говорила она.

«Да и пускай, — усмехнулся Кирилл. — Значит, таков мой душевный мир. Убогий, как эта полусмятая банка».

— Кирилл? Ты дома?

— Нет, — проворчал он едва слышно. — Меня нет. Есть только физическая оболочка, да и та принадлежит теперь ведьме с чарующим голосом.

Он прикрыл глаза. Сделаем вид, что мы спим. Тогда нас не станут беспокоить.

Дверь скрипнула.

Чтобы его сон выглядел натуральнее, правдивее, он всхрапнул.

Дверь так же тихо закрылась. Кирилл усмехнулся. Можно быть спокойным — некоторое время его не будут тревожить. Он ведь теперь «работает». Он приносит деньги и устает как собака. Он, черт побери, заслуживает отдыха. Кирилл хихикнул, вспомнив про свою «работу».

Жеребец-производитель. Ответственный за Ариаднино потомство.

Если у нее родится змееныш, он станет отцом змеи. Какой бред — просто наркотическая смурь! Кирилл, спокойный в прошлом парень, нормальный, как дерево, растущее в поле, станет отцом «уроборосика»!

«А ведь Анька была права насчет моей матери, — зло подумал Кирилл. — Дерево начинает болеть, если у него, черт побери, гнилые корни».

Его корни, благодаря матери, подвержены гниению.

Ее детские увлечения магией сыграли решающую роль в становлении психики маленького ребенка.

Теперь ребенок, верящий в колдовство, проснулся. Нравится это Кириллу или нет, а только ничего не исправишь.

— Не исправишь, — сказал Кирилл, рассматривая банку.

На экране популярная певичка, обтянутое платье которой делало ее тонкую фигуру змеиной, улыбнулась. Кириллу показалось, что она смотрит прямо на него. Ее лицо стало похожим на Ариаднино.

Теперь он был уверен — это Ариадна в роли певицы совершенно с другим именем (Кирилл его и не помнил, знал только, что она чья-то там дочь) смотрит с экрана. Это она призывает его к себе, маня легкими движениями длинных и пластичных рук.