— Ох, прости, — почему-то огорчился он, как будто именно он разбил ее.

Впрочем, может, и разбил? Или, вернее, разбил нечто куда большее, чем пепельница?

Она рассмеялась, впервые за долгое время.

— Это не страшно, — махнула она рукой. — Это даже ХОРОШО.

Она повернулась и пошла к сцене, наступив на один из осколков — маленькую хрустальную головку змеи.

Ей показалось, что из-под изящного каблучка раздалось шипение. И она раздавила ее сильнее, с наслаждением, которое удивило ее саму.

Поднявшись на сцену, она нашла глазами его фигуру. Улыбнулась и вдруг, вместо своей обычной глупой песни про «страстную любовь», запела неожиданно сильным и нежным голосом:

— «Вниз по теченью неба…»

Юлиан поднялся.

Теперь у него не было сомнений. В этом сонном покое рождался ветер. Расправляя крылья. И — это был человек.

Человек, который откажется ему подчиниться — Юлиан почувствовал это, — а каждый, кто отказывался подчиниться ему, был… сильнее.И значит, имел шанс победить.

Его кулаки непроизвольно сжались.

— Нет, — пробормотал он. — ЭТОГО не должно случиться.

— Что с тобой? — спросила Душка, появившаяся на пороге.

Сейчас он пугал ее. Лицо перекосилось, вокруг губ залегла жесткая складка.

«Повелитель змей», — вспомнила почему-то Душка очень старую сказку. Юлиан сейчас был именно таким — холодным и ПУСТЫМ.

Он не слышал ее, погруженный в собственные мысли, и эти мысли не были доступны Душке, но они ей НЕ НРАВИЛИСЬ.

— Юлиан! — позвала она уже громче.

Он вздрогнул и повернулся к ней. Теперь он стал прежним. С той же неизменной ласковой улыбкой.

— Что, маленькая? Что произошло?

— Что это с тобой случилось? — спросила Душка.

— Все в порядке, — произнес он. — Ты зря перепугалась…

Он помолчал, а потом странно зло пробормотал:

— Все будет хорошо. Спектакль еще не окончен, не так ли?

Душка с трудом дождалась вечера.

Юлиан почему-то передумал и никуда не пошел, а найти предлог, чтобы уйти, Душка никак не могла. Сначала он уже шагнул к двери, но, сжав губы, вернулся, долго смотрел на стеклянный шар, что-то бормоча, и Душка удивилась — она первый раз видела его таким напряженным и нервным. «Он боится кого-то», — догадалась она. Она попыталась заговорить с ним, но он ответил резко и невразумительно, Душка поняла, что сейчас лучше его не трогать. Поэтому она сидела у окна, глядя на парящие над землей первые снежинки. Она так увлеклась этим занятием, что ей даже показалось, будто где-то поют птицы. Но этого не могло быть — даже когда тепло, птицы здесь не пели, что уж теперь, когда начинались холода?

Юлиан все ходил по своей комнате — она слышала его шаги и едва уловимое бормотание.

Она даже разобрала некоторые слова — он говорил по-французски: «Passant, n’est-ce pas chose etrange qu’un demon soit pres d’un ange?»

Он повторил эту странную фразу несколько раз. Потом вышел в комнату, где была Душка, глядя мимо нее, кивнул, налил в стакан воды, выпил одним глотком и снова вернулся к себе.

«Как будто его охватило безумие», — пожала плечами Душка, ощущая странное равнодушие. Ну и пусть.

Наконец Юлиан оделся и ушел.

Теперь Душка была свободна. Повременив немного, она надела куртку и без шапки, в легких ботинках скользнула за дверь почти невидимой тенью.

Радостное предвкушение встречи с Игорем делало мир вокруг нее совершенно иным, чем был он до этого. Казалось, теперь вокруг нее неведомый художник добавил в холодную палитру несколько теплых тонов, и они стали доминантными, несущими на своих крыльях весь окружающий мир.

Она подошла к дому и уже открыла дверь, как два голоса донеслись до нее, заставив резко остановиться.

Она тихо подошла к окну.

Игорь был не один. Его рука играла с роскошными белокурыми волосами. Он то наматывал белокурый локон на палец, то отпускал его…

Тихо рассмеявшись, его собеседница склонилась к его ладони и поцеловала ее. Теперь Душка прекрасно видела ее профиль.

Горячая волна гнева и обиды заставила Душкин рассудок замолчать.

Ариадна. Снова она.

Душка сжала кулачки, закрыла глаза и бросилась прочь.

От стены отделилась тень.

Юлиан посмотрел вслед тающей в темноте Душкиной фигурке и ухмыльнулся: