Повернувшись к Бергеру, Кривенко промолвил:

– Люди спят. Разбудим?

– Стоит ли, Сергей? Бежать некуда, здесь, в Щели, безопаснее, чем в других местах… Если нам суждено погибнуть, пусть все случится быстро и внезапно. – Бергер помолчал. – Но это мое мнение. Что скажут магистраты?

– Я согласна с вами, – отозвалась Луиза Коэн.

– Я тоже, – сказал Каррера. – Паника нам ни к чему. Умирать надо с достоинством.

Остальные поддержали его дружным гулом.

Глеб опустил голову, уставился в пол. Не выйдет с достоинством, мелькнула мысль, умрем, как тараканы в щели… Он не испытывал страха, только безмерное острое сожаление. Те, кто отдал этот мир людям, могли перенести живое существо через всю Галактику, и значит, владели великой мощью и великим знанием. И все-таки они ошиблись, просчитались! Планета – драгоценный дар, но нужно было ее защитить или получше спрятать… Или хотя бы позволить людям защищаться с помощью оружия, уже придуманного на Земле… Обратить его против врагов человечества – справедливое деяние! Ответить угрозой на угрозу, силой – на силу, ударом – на удар!

Глеб почувствовал, как пальцы Тори обхватили запястье.

– Я хочу увидеть небо, – шепнула его подруга, посмотрев на экран. – Настоящее небо и настоящие звезды, не такие, как в этой прозрачной стене.

Они покинули зал совета и вышли на галерею. Город спал, спрятавшись под скалами и кронами деревьев, и эта защита, еще недавно такая надежная, вдруг показалась Глебу эфемерной. Не светились башни и плитки, выстилавшие улицу, контуры зданий и деревьев были почти неразличимы на фоне отвесных каменных обрывов, а их края сливались с тьмой небес. Стояла гулкая звенящая тишина, и только издалека, оттуда, где ущелье выходило к морю, доносился едва различимый рокот волн. Сквозь затянувшую небо дымку слабо, будто умирая, мерцали звезды, и лишь одна из них, ослепительная, крупная, пылала над островом, спускалась к морю и земле, грозила им огненным оком. До рассвета оставался час или немного больше.

– Время третьей стражи, – тихо промолвил Глеб. – Люди спят, а к ним подкрадывается чудовище…

Тори все еще держала его за руку. Он не видел ее лица, но она была так близко, что сладкий запах женской плоти окутывал Глеба, а волосы легкими паутинками скользили по щеке и шее. Ее аромат, ее прикосновение, дыхание, шелест одежды, прядь волос у губ – все это казалось таким родным, таким знакомым! Тори-Марина, Марина-Тори… Женщины, что ловят облака руками и прядут из них нити бессмертия…

Он опустил веки. Запах Тори-Марины струился к нему точно дарующий силу целительный бальзам. Гораздо лучшая защита от ужаса небытия, чем горы, лес и самые крепкие стены зданий…

– Зачем мы здесь? – сказала она. – Мы ничего не можем сделать, не можем никому помочь. Вернемся домой, Дон. Там наши кони, там твои помощники, там раненые… Дух слабеет, когда человек болен – ты, целитель, это знаешь. Они проснутся и будут искать утешения… Мы нужны им, Дон!

Верно, все верно, подумал Глеб, бросив взгляд в небеса. Ослепительная звезда превратилась из точки в ясно различимый удлиненный контур и висела теперь неподвижно, прямо в зените. Кажется, на экране репликатора были заметны и другие подробности – зал совета за спиною Глеба вдруг взорвался смутным гулом, кто-то выкрикнул: «Это конец!» – потом заговорил Бергер, и голос его был резким, повелительным.

– Пойдем! Скорее! – Тори потянула Глеба к лестнице.

Не выпуская ее руки, он сделал шаг, второй, а на третьем пол внезапно сотрясся, оторвал их друг от друга, подбросил вверх и тут же ударил под колени. Падая, Глеб увидел, как яркая вспышка озарила небо, потом раскаленная масса – должно быть, камни и горящие деревья – взлетела в воздух в километре или двух от Щели. Через секунду раскатился гром, жаркий ветер опалил горло, и на мгновение почудилось, что невозможно вздохнуть – незримое пламя сожжет легкие. Небо заволокла уже не дымка, а плотная темная туча, погасившая звезды, и там, наверху, что-то ворочалось и рычало с угрозой, будто над ущельем, горами, всем островом и правда навис чудовищный дракон.

Глеб не успел подняться, как земля содрогнулась опять, и новый огненный фонтан взмыл в небо по другую сторону ущелья, ближе к морю. Тори уже стояла, одной рукой ухватившись за перила галереи, а другую прижимая к животу. На миг ужас сковал Глеба – что с нею?.. упала?.. ударилась?.. – однако его валькирия была крепка и на ногах держалась твердо. Пол еще ходил ходуном, но она метнулась к нему, вцепилась в куртку, помогла встать и обняла с такой силой, что Глеб охнул – падая, он ушиб плечо и ребра. Снизу доносились встревоженные голоса, шарканье подошв о камень, плач проснувшихся детей. Люди заполнили улицу – полуодетые, они выбегали из домов, перекрикивались, натыкались друг на друга в темноте, матери звали ребятишек, кто-то из мужчин выкликал имена бойцов отряда самообороны, кто-то советовал вернуться в башни, где безопаснее, и держаться подальше от деревьев. Однако паники не наблюдалось.

Из темной тучи над городом вновь упала огненная стрела. Вероятно, удар пришелся на береговые утесы, раздробив их в пыль – Глеб услышал шумный плеск воды, ворвавшейся в фиорд, пробитый в скалах. Сильно тряхнуло, они с Тори покачнулись, но устояли на ногах. Грохот, раздавшийся в небе, и рев океана на долгие секунды перекрыли человеческие голоса и шум толпы на улице. Потом наступило краткое затишье.

– Глеб, Тори! С вами все в порядке? – окликнули их из зала.

Обернувшись, Глеб увидел Луизу Коэн. Она стояла в дверном проеме с поднятой вверх рукой, словно пыталась дотянуться до туч и затаившегося в них дракона. Новая вспышка высветила ее лицо, женщина что-то крикнула, преодолевая громовые раскаты. «Они пристреливаются! – донеслось до Глеба. – Если удар накроет город, всем конец!»

Рычание в небесах на миг стихло, и Луиза, уже не напрягая голос, произнесла:

– Если вы можете позвать, Глеб, то позовите. Думаю, самое время.

На край каньона обрушился огненный поток. Земля встала дыбом, сверху полетели камни, широкая рваная трещина пересекла улицу и уперлась в противоположный склон, взметнув пыльное серое облако. Башни однако устояли – должно быть, невысоклики строили на совесть, не на века, на тысячелетия. Но надолго их не хватит, обреченно подумал Глеб. Обняв Тори, прижавшись губами к ее волосам, он ждал нового удара, который превратит город в прах. Он уже видел, как новые трещины рассекают землю, поглощая людей, деревья, дома, ратушу и его госпиталь, как, засыпая ущелье, сходят с его стен лавины, как остров, расколотый, разбитый, мертвый, тонет в океанской пучине, и соленые воды смыкаются над его обломками. Этот воображаемый апокалипсис длился секунду, другую, третью… Слишком долго он длился, а новых ударов все не было. Не тряслась земля, не падали камни, ветер не жег лицо и в небесах не грохотало, будто свирепый дракон заснул или решил, утомившись, что люди никуда не денутся, можно с ними разобраться и попозже.