– Дальше, – произнес Бергер.

– Пришлось уничтожить все результаты, что явилось поводом для бегства в Новый Мир. Видите ли, в воздушной среде килограмм порошка превращается в газ, охлаждающий территорию в радиусе тридцати-сорока метров. Там гибнет все живое – люди, насекомые, черви, растения… Потом, довольно быстро, тепловой баланс восстанавливается.

– Хмм… Идеальное «чистое» оружие, – сказал Кривенко.

– Мечта генералов!

– Именно так, – подтвердил Лазариди. – Даже название придумали – фризерная бомба… Я уже собирался с моста в реку, но тут пришел миссионер.

– Они всегда приходят вовремя, – заметила женщина-физик и со значением посмотрела на Глеба.

Шериф Дункан, сморщив лоб, ткнул в пробирку толстым пальцем.

– Эта дрянь в стекляшке находится в воздухе. И что же?

– Нужен катализатор, – пояснил химик и вытащил другую пробирку.

– Хорошая штука! – с энтузиазмом одобрил шериф. – Они приземляются, а мы их порошком, как тараканов! Можно распылять из шлангов под давлением.

– Нет, это слишком опасно, – возразила Луиза Коэн. – Мы сконструировали снаряд для базуки. Принцип тот же, что у водородной бомбы с урановым запалом: взрыв при ударе о землю, и катализатор смешивается с активным веществом.

– Толковая идея, – сказал инженер Беркеш, и все заговорили разом:

– Мы сможем без потерь уничтожать живую силу…

– Воспрепятствовать высадке…

– Гасить пожары в лесу…

– Захватывать их корабли на земле…

– И даже…

Бергер хлопнул ладонью по столу.

– Меньше восторгов, коллеги! Коста, делайте ваши снаряды, и мы их, конечно, применим, чтобы сохранить своих людей – ведь их жизни самое ценное. Но будем готовы к худшему варианту. Там, – он поднял взгляд вверх, – три огромных корабля, мы видим их на экране репликатора… Что угодно может свалиться на нас с орбиты. Мы не жители континента, мы современные люди, мы представляем, что такое оружие массового поражения. Смертельный газ, вирусы и, наконец…

– …бомба, – сказал Кривенко. – Ты, Йохан, говоришь, будем готовы к худшему… А как? Переберемся на материк?.. Они нас и там достанут.

– Достанут, – мрачно подтвердил шериф.

– Не будем унывать, будем думать, искать выход и надеяться. – Бергер поднялся. – Calamitas virtutis occasio [25] .

Расходились уже ночью. Башни, прятавшиеся под деревьями, были погружены во тьму, плитка, выстилавшая улицу, тоже не светилась, и Глеб подумал, что так и не пришлось ему увидеть город во всем великолепии иллюминации. Он шагал к госпиталю, где в небольшом закутке около приемного бокса устроились они с Тори. Две койки в комнате, стол и шкаф, зато выход прямо на улицу, к загородке, и в ней жуют сено кони, вороной и серый. Тори, степная кочевница, была непривередлива, могла спать на земле, грызть сухари и предаваться любовным играм у костра, под звездами. Не могла только одного – жить без лошадей.

Глеб проскользнул в загородку, и кони сразу потянулись к нему: вороной положил огромную голову на плечо, серый ткнулся губами в грудь. Конечно, Тори их накормила и поговорила с ними, но Уголь нуждался во внимании хозяина и хотя бы сейчас, ночью, должен был услышать его голос.

– Редко мы видимся в последние дни, ты уж прости, дружок, – сказал Глеб, поглаживая бархатную шею. – Понимаешь, работы много, и работа все больше печальная – режу и режу, весь в крови… Ну, дело привычное, а вот то, что каждый третий умирает, совсем никуда. Такой грустной статистики у меня даже на Кавказе не было.

Уголь ободряюще пофыркивал. Живое тепло струилось к Глебу от могучего тела коня, и чувствовал он, как уходит усталость и гаснут тревоги. Жил бы он тут и жил, с любимой женщиной и детьми, которых она подарит, с верным конем, с учениками и друзьями, жил на новой родине и был бы счастлив, но, похоже, не судьба. С другой стороны, умереть вместе с ними, умчаться в Великую Пустоту или куда там отлетают души погибших, тоже неплохо – во всяком случае, лучше, чем скончаться на больничной койке в старости, в одиночестве и муках. Одно обидно: счастья выпало всего лишь на несколько месяцев.

– Отвезете нас в мир иной? – спросил Глеб у вороного и серого. – Знаю, отвезете! Вы верные друзья… Только, чур, не разлучаться! Скачите бок о бок, чтобы ее рука была в моей руке.

За спиной кашлянули, и он резко обернулся.

– Простите, Глеб… Можно с вами поговорить?

Это была Луиза Коэн. Ее лицо и фигура прятались во тьме, голос звучал немного хрипло.

– Поговорим, – сказал Глеб. – И о чем будет наша беседа?

– О вас. Помните, когда мы встретились – там, в Монмартре – вы намекнули, что с вами случилось нечто необычайное. И обещали об этом рассказать.

Глеб, не выпуская шею Угля, сделал шаг к загородке. Конь последовал за ним.

– Считаете, Луиза, самое время говорить на эту тему? Сейчас, когда мы на грани гибели?

– Считаю.

Ее лицо маячило во мраке белесым расплывчатым овалом.

– Что движет вами? – спросил Глеб. – Любопытство ученого?

– В какой-то степени, но главное не в этом. Мы ищем ключ к спасению.

– Мы?

– Я, Бергер, Савельев, Кривенко, еще несколько человек… Группа специалистов, о которой говорил вам Бергер. Много лет сюда переносят людей – отчаявшихся, обиженных, просто неудачников или фантазеров. Это выглядит странно. Мы пытаемся разобраться в ситуации.