– Йокс! – позвал он.

– Присутствую, – откликнулся Защитник.

– Что это значит, Йокс? Что нужно этим людям?

Секунда тишины. Потом:

– Недостаточно информации для конкретных выводов.

– А если они воткнут в меня копье, информации хватит?

– Враждебные действия будут пресечены, – уверенно заявил пришелец. – Но если хочешь, мы можем вернуться. Прямо сейчас.

Глеб покачал головой.

– Нет, пожалуй, нет. Здесь так красиво и романтично… два солнца в небесах, а к ним лес, поля, замок и рыцари… Я словно очутился в сказке, Йокс! Зачем прерывать ее в самом начале? Досмотрим до конца.

Кавалькада обогнула поворот дороги, и Глеб разглядел, что впереди скачут всадники в богатых одеждах и шляпах с перьями, за ними – большой отряд воинов в броне, а замыкают процессию трубачи и народ попроще – возможно, слуги и герольды. Толпа горожан отстала от конных на пару сотен метров, но тоже продвигалась быстро; мужчины, женщины, дети не шли, а бежали, и их крики доносились уже совсем отчетливо. Язык не русский, не хорватский и вообще не из тех, что существуют на Земле, однако он был понятен Глебу. Как и прежде, вопили «слава» и «король», но теперь он разобрал и другие выкрики: «Наш спаситель! Хвала Двум Солнцам, явился спаситель!»

Широким жестом Глеб обвел раскинувшуюся перед ним панораму.

– Что это такое, Йокс? Тоже стасис? Иллюзорная не-жизнь?

– В определенном смысле/значении, – последовал ответ из пустоты. – Подобие стасиса, но перенос сюда не требует значительных энергетических затрат, как при открытии портала. Это… – пришелец сделал небольшую паузу, – это мираж, подобный вашим фильмам. Так есть.

– В фильмах не ощущаешь ветер, не чувствуешь запах земли и цветов, – возразил Глеб. – И эти люди… Они не похожи на изображение, они живые!

– В данном случае спектр воздействия более широк, – произнес Защитник. – Все ощущения/чувства вплоть до тактильных не отличить от реальности.

– И если меня ударят клинком… – начал Глеб, но Йокс его прервал:

– Это исключено.

Всадники приблизились, и все, включая воинов, сошли на землю.

Теперь Глеб видел их лица – смуглые, с темными глазами, суровые и отмеченные шрамами у людей постарше, улыбчивые и открытые у молодежи. В их чертах не было ничего чуждого или странного; люди как люди, такие же, как на любом континенте Земли. Облачения тоже казались знакомыми – расшитые золотом и серебром камзолы и кафтаны, шляпы, сапоги, рыцарские доспехи, рубахи и безрукавки у слуг и трубачей.

Зазвенел, загрохотал металл – все опустились на колени, склонили головы. Минута прошла в почтительном молчании, словно люди молились или ожидали чего-то от Глеба. Но, вероятно, его речь была не обязательной – заговорил мужчина постарше, из тех, что стояли в первом ряду.

– Приветствуем тебя, наш властелин! Ты пришел, и я, твой канцлер, и все мы, верные слову пророка и воле Двух Солнц, изъявляем свою покорность. Мы рады, что ты молод. Значит, ты будешь править нами десятилетия, и твой дар долго не иссякнет. – Он простер руки к Глебу и добавил: – Как и семя в твоих чреслах! Пусть будут они неутомимы, плодородны и благодетельны!

Глеб хмыкнул – эти намеки о даре, чреслах и семени ему не слишком понравились. Впрочем, их можно было списать на искренность в выражении чувств и низкую средневековую культуру.

Окинув взглядом вельмож и рыцарей, он промолвил:

– Встаньте, люди! Встаньте, взгляните на меня еще раз и скажите: разве я – ваш повелитель? Вы не ошиблись?

Коленопреклоненные поднялись, грохоча доспехами и сверкая дорогим шитьем.

– Ты наш король! – заявил сановник в кафтане с кружевным воротником. – Можно ли в том ошибаться!

– Ты владеешь королевским даром, – поддержал его рослый бородач. – Кто может похвалиться тем же? Кто из живущих ныне людей, благородных или простого звания? – В знак справедливости своих слов он топнул ногой в огромном сапоге.

– Король! – с жаром выкрикнул кто-то из рыцарей. – Наш государь! Слава, слава!

– Слава! – рявкнули воины в сотню глоток. – Слава!

Канцлер, что говорил первым, произнес:

– Да будет ведомо тебе, мой господин, что истинного короля нетрудно отличить. Мы видим свет на твоем лице и сияние, что исходит от твоих рук, мы зрим твою силу и знаем, что ты продолжишь свой род на века. И дар твой будет жить в потомстве!

– Одному продолжить затруднительно, – сказал Глеб, усмехнувшись. – Даже короли не умеют рожать детей.

– Но в замке ждет тебя королева! – воскликнул вельможа. – Юная королева и дамы ее двора, красавицы из благородных домов! Те, что будут служить тебе днем и ночью! Они исполнят все твои желания, дабы возродился в чреве достойнейшей королевский дар!

– Ну и перспектива меня ждет, – пробормотал Глеб, слегка ошеломленный. – Королева плюс гарем… Однако веселая у нас сказка!

Он хотел сказать что-то еще, но тут тысячная толпа растеклась вокруг вельмож и рыцарей и с гулом, топотом ног и воплями ринулась к нему. Впереди – старики и старухи, женщины с детишками и полсотни инвалидов, кто слепой, кто хромой, кто горбатый и скрюченный в три погибели. С детьми тоже непорядок, решил Глеб, разглядывая увечных: у этого – золотуха, трое с деформациями черепа, а тот, похоже, с полиомиелитом. Их матери тянулись к нему, поднимая ребятишек, не говорили ни слова, но в их глазах сияли радость и надежда. Увечные и старики пропускали их вперед, воины и рыцари сдвинулись плотнее, освободив дорогу, и только пожилой, назвавшийся канцлером, остался в толпе у алтаря.