Рыжеволосый травник кивнул Глебу, уселся рядом с учениками и стал слушать. Этот лекарь имел славу чудака – видимо, по той причине, что относился к своим обязанностям с изрядным юмором. Роженицам он советовал вспомнить сладкий миг зачатия и расставить ноги пошире, малышей щекотал, и коль дитя плакало, прописывал один бальзам, а если смеялось – другой, раненых в схватке утешал, заявляя, что врагу, мол, хуже – лежит он бездыханным и поедают его степные твари. Но целитель он был отменный, из тех, кого не только уважают, но и любят.

Тот, Кто Танцует, задумчиво уставился на свою ладонь и сообщил:

– Не вижу эти клетки, наставник. Не вижу, хотя зрение у меня хорошее.

Та, Кто Смотрит в Озеро, стукнула его ладошкой по лбу.

– Ты тупой, как черенок ножа! Было ведь сказано, что клетки очень маленькие, и их не разглядеть без… – она сморщилась, вспоминая, – без ми-кро-ско-па. Учитель, мы можем его сделать?

– Боюсь, что нет. – Глеб покачал головой. – Но у иннази на острове, наверное, есть такой прибор. Я спрошу, когда кто-то из них прилетит. – И он добавил с улыбкой: – Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.

Тот, Кто Вырезал Свирель, произнес:

– Я думаю, не обязательно видеть глазами, ведь есть другие признаки. Срез ветви с дерева сочится влагой… Откуда она взялась в прочной древесине, если не из клеток? Верно, учитель? Ты говорил, что в клетках вода – вот она и выступает в виде сока. Так?

– Хвалю твою догадливость! – Глеб похлопал парня по плечу. – Мы не можем своими глазами увидеть очень малое или обозреть полностью что-то очень огромное – скажем, планету. Нам чудится, что мы идем по плоской равнине, но всем известно, что мир круглый. Так и с клетками – мы не разглядим их без прибора, но они существуют, и из них слагается все живое, от дерева и цветка до человека.

Травник внезапно ударил рукой по колену.

– Ребенок растет в чреве матери… Можем ли мы объяснить это чудо? Мужчина изливает свое семя, и что-то происходит. Это что-то очень, очень крохотное, его нельзя увидеть, даже ощутить… Возможно, одна-единственная клетка, о которой ты говоришь? Потом к ней приходят другие клетки, и чем их больше, тем яснее женщина чувствует свое дитя.

– Примерно так, – согласился Глеб. – Дня через три-четыре мы рассмотрим этот вопрос. Приходи.

– Приду, – сказал Тот, Кто Ведает Травы, и добавил после паузы: – Ты хороший учитель. И хоть я давно уже не юноша, но умею слушать и понимать новое.

Раздался мягкий топот копыт. Появилась Тори на сером скакуне, сбросила на землю тушку косули и, покинув седло, оглядела собравшихся.

– Почему не горит огонь? Где хворост? Где котел с водой? Где соль и приправы? Где кувшин с медовым напитком? Почему гость сидит без чаши в руке? Почему…

Глеб поднялся, обнял ее и поцеловал в губы. Странно, но в этот раз она не отстранилась и не шепнула: «Потом, потом…» Даже наоборот, прижалась щекой к его щеке и позволила поцеловать еще раз, в шею.

– О! – воскликнул травник, поднимаясь. – Что я вижу! У нее и правда есть мужчина!

Тори с вызовом уставилась на рыжего лекаря.

– А ты сомневаешься? Может, сядешь ночью у нашей палатки и послушаешь? И Того, Кто с Легкой Рукой, приводи!

– Ничего нового мы не узнаем. Все женщины кричат одинаково, сначала в радости любви, а потом в муках, когда радость просится наружу. Желаю тебе, Тер Шадон Хаката, чтобы это свершилось, и поскорее! Первое дитя, рожденное в племени от иннази!

– Мы стараемся, – отозвался Глеб.

– Ты похорошела. – Травник окинул взглядом стройную фигурку Тори. – Ну, ты всегда была красивой, только с норовом… – Он повернулся к Глебу. – Представляешь, когда я помогал ей вылезти из материнского чрева, она укусила меня за палец! И у нее уже были зубы! Так что старайся, но будь осторожен.

Тот, Кто Ведает Травы, сделал прощальный жест и удалился, петляя среди палаток и возов. Ученики сидели с раскрытыми ртами.

Потом Та, Кто Смотрит в Озеро, тряхнула светлой гривой и пискнула:

– Ой! У нас будет маленький! И мы с учителем примем роды!

Тори окатила ее суровым взглядом.

– Не лезь в дела старших, жеребенок! Забыла, как чистят котлы? Так и напомнить недолго!

…Ночью, когда они уединились в своем шатре, Глеб спросил:

– Правда ли, что ты, едва родившись, цапнула лекаря за палец?

Тори хихикнула.

– Разве я помню? И мать не помнит, и старшие сестры. А отец и лекарь говорят, что так и было. Но те зубы выпали в детстве, и выросли новые. Очень хорошие!