За ущельем вздымалась растрескавшаяся гора с огромной каменной осыпью от плоской вершины до основания. Камни размером с дом, переслоенные щебнем, лежали в хрупком равновесии, и кое-где осыпь тянулась по склону длинными языками; их приходилось объезжать, что увеличивало дорогу вдвое. За этой древней горой вставали другие горы, бесплодные и неприветливые, почти лишенные растительности; только в распадках между ними виднелись скудные заросли кустарника и жухлой высохшей травы. Солнце висело в зените, зной стал сильнее, от нагретых камней тянуло жаром, воздух сушил и обжигал горло. Местность выглядела как преддверие ада, но давным-давно покинутого, заброшенного и позабытого. Сюда не залетали птицы, здесь не жужжали пчелы, не прятались в расселинах змеи и ящерицы. Дорога уже не казалась Глебу нетрудной – жара, безмолвие, мрачный пейзаж угнетали, давили на психику, и было лучше положиться на коня и закрыть глаза, чтобы не видеть бесконечных нагромождений каменных глыб.

На середине пути Тот, Кто Помнит Дорогу в Небо, остановился и коротко бросил: «Пейте!» Напились воды из фляг, смочили лица. Потом кузнец показал на гору, маячившую в знойном небе на северо-западе, и хрипло произнес:

– Ехать к горе с тремя зубцами, мимо Ядовитых Вод…

– Она и есть, – подтвердил следопыт, стирая испарину со лба.

Тот, Кто с Сетью, и другие мужчины смотрели внимательно, шевелили беззвучно губами, запоминая дорогу. Глеб подумал, что ни один из них не проживет еще половину века и не дождется следующей экспедиции, но приметы верного пути будут переданы потомкам и, возможно, сын Того, Кто с Сетью сохранит это знание и получит имя Помнящего Дорогу в Небо. В этой непрерывной связи поколений таилось нечто цельное, крепкое, почти утерянное на Земле; тысячи керов были, в сущности, семьей, объединенной чем-то большим, нежели кровное родство – сознанием принадлежности к одному племени, одному народу. «Люди Кольца, его Сыновья и Дочери…» – тихо пробормотал Глеб и бросил взгляд на Тори. Она была моложе всех и через пятьдесят лет, в возрасте Того, Кто Видит Следы, могла бы повести в Пещеры своих соплеменников. Вправе ли он лишить ее этой чести?..

Солнце еще стояло высоко, когда отряд, миновав осыпь, спустился в ущелье. Этот каньон был гораздо шире, чем тот, где текла река, и ориентирован с юга на север. Всадники ехали по склону, уходившему вниз несколькими широкими террасами; перед ними в обе стороны тянулась прямая, как древко копья, долина, дно которой, сколько видел глаз, покрывали серые холмы костей и праха. Холмы, холмики, кучи, кучки – должно быть, за тысячелетия ветер и воды в дождливый сезон не раз перемешивали их, громоздили скелеты друг на друга, играли в кегли черепами. Сколько лежало их здесь, сколько живых существ нашли тут свой конец?.. Миллионы и миллионы, подумал Глеб, в ужасе взирая на бесконечное кладбище. За его спиной тихо переговаривались керы – кажется, они тоже были потрясены.

Тот, Кто Помнит Дорогу в Небо, остановил коня.

– Можешь взглянуть, Тер Шадон Хаката, мы подождем. Но не задерживайся надолго – к ночи нам надо добраться до Ядовитых Вод.

Оставив седло, Глеб побрел по реке костей, хрустевших под ногами. Сзади тоже послышался хруст. Он оглянулся – Тори шла за ним, словно боялась отпустить в одиночестве в этот нескончаемый могильник. Заметив почти целый череп, Глеб опустился на колени, положил находку на ладонь, стал рассматривать, опытным взглядом фиксируя отличия: вздутые височные и теменные доли, слишком большие отверстия глаз, странную форму челюстей, мелкие, с горошину, зубы. Череп гуманоида, но не человека Земли…

– Я могу тебе помочь? – спросила Тори.

– Да. Поищи целый скелет. Если не найдется, тогда кисть с пальцами, позвоночник, грудную клетку, кости ног и таза, что угодно…

Он продолжал изучать череп – маленький, как у ребенка лет десяти, но несомненно принадлежавший взрослому существу. Впрочем, на размеры мозга это не влияло – внутренний объем увеличивали выпуклый лоб и темя, придающие голове отчасти горизонтальную ориентацию. Глаза были явно больше, чем у землян, верхняя челюсть нависала над нижней подобно клюву и, возможно, соединялась с носом. Сохранилось больше половины из тридцати восьми зубов, и Глеб осторожно извлек два резца и коренной, спрятав их в карман куртки.

Приблизилась Тори.

– Целого костяка нет, но я нашла руку и еще вот это.

Грудная клетка со сломанными ребрами и фрагмент позвоночника…

Все небольшое, можно сказать, миниатюрное… Зато пальцы пятипалой кисти длиннее человеческих и на них лишний сустав… Глеб рассмотрел руку, положил рядом с ребрами и черепом и огляделся по сторонам. Что ж вы, братья гуманоиды! – крутилось в голове. Как же вы так! Жили на прекрасной планете, трудились, строили, изобретали, любили… И чем кончили! Отчего, почему? Что случилось с вами? Время третьей стражи истекло, а вы так и не очнулись?..

Он поднялся и тяжело зашагал к сидевшим на конях спутникам. Тори шла рядом. Восемь мужчин то глядели на них, то бросали угрюмые взгляды на гигантское кладбище.

– Это люди, – сказал Глеб. – Были люди… Роста небольшого, нам примерно по грудь. Пальцы на руках длинные и гибкие, сорок зубов, ребер на два меньше, чем у нас, и, думаю, есть другие отличия. Сердце у них наверняка справа, а печень слева… Но все это неважно.

Были люди, и нет людей…

– Ты выяснил, что с ними случилось? – спросил Обогнавший Коня.

– Нет. Кости очень старые, но на тех, что я видел, никаких повреждений. – Глеб бросил взгляд на кладбище. – Не представляю… не могу понять, зачем тут собралась такая масса народа… пришли сюда и умерли… С чего бы?

– Умерли, – повторил Тот, Кто Помнит Дорогу в Небо. – Они умерли, и теперь здесь живем мы. И нам нужен товар, чтобы меняться с Кузнецами… Поехали, братья! К закату мы должны быть у Пещер.

Отряд двинулся в путь по краю огромного могильника. Кости трещали и распадались в прах под копытами коней, ветер кружил вихри невесомой серой пыли, заметал следы, солнце изливало свет на тянувшееся в бесконечность кладбище. Для солнца и ветра разумная жизнь, вспыхнувшая и исчезнувшая в этом мире, являлась кратким эпизодом, первой и неудачной попыткой; теперь наступило время второй, пусть с иными существами, с теми, чья настоящая родина была дальше самых далеких звезд. Чем она кончится, – думал Глеб, всматриваясь в лица спутников. Возможно, эта история с переселением – всего лишь запасной вариант на случай, если на Земле дела пойдут не так. Чтобы не сгинула раса землян, не стала тенью, а сохранилась на другой планете со своими Связующими и гениями… Он вспомнил сказанное Грибачевым о третьей страже, о жутких снах человечества и о том, что нельзя исключить фатальный исход, и невольно вздрогнул. Не так давно он размышлял о тайне планеты, не породившей разумную жизнь, и вот открылась истина: были здесь жизнь и разум, были, были! И теперь останки этой жизни, кости миллионолетней давности, хрустели под лошадиными копытами, и ветры разносили прах погибшей расы! Не этим ли кончит Земля?..