От стоянки племени они удалились примерно километров на сорок – сорок пять. Кромлех, у которого керы будут ждать отряд, высился на холме, и этот камень явно притащили с гор – скорее всего, волоком на салазках, так как ни одна телега не выдержала бы такую тяжесть. Тот, Кто Держит Руку на Кольце, объяснил Глебу, что остановка здесь долгая, так как путь в Пещеры и обратно занимает восемь-девять дней. Надо запастись металлом для торговли с Кузнецами и свершить обряд прощания – тут, у кромлеха, всегда хоронили погибших в битве с шокатами. Это сражение было не первым, и теперь рядом с предками будут покоиться еще пятьдесят два воина, те, кто погиб на поле боя, и четверо умерших от ран. «Могло быть больше, если бы не ты, – сказал старейшина, заглядывая в лицо Глебу. – Хочешь идти в Пещеры, иди, но возвращайся. Помни, ты – Тер Шадон Хаката».

Молодые парни разложили костер, девушки сварили похлебку. Наступила ночь, птицы угомонились, их пронзительные крики лишь изредка нарушали тишину. Плясало пламя в костре, хрустели травой лошади, а керы, расположившись у огня, слушали самого старшего, следопыта по имени Тот, Кто Видит Следы. Вероятно, ему было за семьдесят, и он единственный в отряде посетил Пещеры полвека назад. Отец Тори тоже знал дорогу, но со слов покойного родителя и старейшин, и все, что ему рассказали, запомнил в точности. Поэтому он считался предводителем, а не Тот, Кто Видит Следы – хоть старец был еще бодр, но память его ослабела. Сейчас он говорил о том, чего не надо делать в Пещерах: нельзя громко говорить, быстро двигаться и идти туда, где темно. В места, где светло, но лежат черепа и скелеты, тоже лучше не соваться.

Спать улеглись у костра, прямо в траве. Утром кузнец проверил вьюки – в них были пища, вода, веревки, факелы и кое-какой инструмент. Затем, покинув лагерь, отряд направился в горы – десять всадников, десять вьючных лошадей.

На взгляд Глеба, горы были совсем невысокими и не такими крутыми, как многие вершины на Земле. Казалось, они осели под прессом времени, вдавились в толщу планеты, растеряли былую мощь, а с нею – отвесные обрывы, пропасти, гордые пики и все остальное, что восхищает и влечет людей. Но жителям степи даже километровая высота кажется дорогой в небо – тем более что гор выше этих на планете нет. Так сказал родитель Тори и подтвердил Тот, Кто Видит Следы, старый следопыт, завершивший круг скитаний по огромному континенту. Здесь не было огнедышащих кратеров, снежных вершин и ледников, скалистых пиков, пронзающих облака, только осыпи, голые пологие склоны и неглубокие ущелья. По дну такого каньона, вдоль горной реки, отряд сейчас и двигался. Ехали цепочкой вслед за кузнецом, каждый всадник вел в поводу вьючную лошадь, и хоть не имелось здесь тропы, дорога по берегу выглядела вполне удобной и нетрудной.

Уголь ступал уверенно, под его широкими копытами скрипели и шуршали камешки, иногда что-то потрескивало и рассыпалось крохотным пыльным облачком. Склонившись к шее коня, Глеб всмотрелся в воду. Речка была неглубокая, по колено, но бурная, водные струи вымывали из почвы серые обломки, казавшиеся смутно знакомыми, будто такое он уже видел, и не раз. Вот вроде бы обломанная ветка толщиною в палец, вот россыпь веточек поменьше, удлиненных, тонких, почти почерневших… А вот…

Глеб вздрогнул – на него уставился пустыми глазницами маленький череп. Лобная кость, под нею – две дыры, треугольное отверстие, где был когда-то нос, фрагмент верхней челюсти с мелкими зубами… С глаз его словно сдернули пелену: та ветка была костью предплечья, а россыпь – фалангами пальцев. Дальше виднелся обломок ребра, пять или шесть позвонков и еще один череп – на этот раз затылочная кость, как если бы погибший уткнулся лицом в землю.

– Стой, – выкрикнул Глеб, – стой! – Всадники натянули поводья, и он, озираясь и вытянув руку над речным берегом, промолвил: – Тут повсюду скелеты, в земле и в воде! Откуда? Я хочу их рассмотреть.

– Еще успеешь, – отозвался Тот, Кто Помнит Дорогу в Небо. – Не нужно копаться в камнях и лезть в реку. В Ущелье Чужих Мертвецов кости лежат целыми грудами.

– Страшное место, – добавил Тот, Кто Видит Следы. – Там полегло больше людей, чем во всех племенах, живущих ныне. Но случилось это давно, очень давно.

– Была битва? – спросил Глеб.

– Не знаю, и моему родителю про это тоже не было известно, – произнес кузнец и, подняв глаза к небесам, заговорил речитативом: – Вверх по течению реки до камня, похожего на седло… Если выехать на восходе из долины черных птиц, у камня будешь в полдень… Там подняться по склону и ехать вдоль края осыпи… осторожно ехать, чтобы не случилось обвала… Когда осыпь кончится, спуститься в Ущелье Чужих Мертвецов… Там холмы старых костей, и землю тоже устилают кости… Ехать к горе с тремя зубцами, мимо Ядовитых Вод… Так учил родитель.

– Все верно, – подтвердил Тот, Кто Видит Следы. – Теперь я вспоминаю… да, вспоминаю треск костей под копытами… Но битвы там не было, нет отметин от оружия.

– Оружие бывает всяким, – возразил Глеб и повернулся к кузнецу. – Ущелье Чужих Мертвецов… Почему так названо? Почему чужих?

Отец Тори лишь пожал плечами, но старый следопыт ответил:

– Глупый вопрос, Тер Шадон Хаката. Чужие, потому что не наши. Ты лекарь – увидишь, поймешь.

Они продолжили путь, как ни хотелось Глебу покинуть седло и рассмотреть поближе старые кости. Их было здесь не очень много, и обломки скелетов и черепов лежали у самой воды, серые среди серых и бурых камней, и потому едва заметные. Но Глеб не сомневался, что они не просто старые, а очень старые – возможно, валяются в этом ущелье десятки, если не сотни тысяч лет. Была в них какая-то странность, и вскоре он понял, что черепа слишком маленькие, а кости – тонкие, и взрослым вроде бы принадлежать не могут. Останки детей?.. Но как и почему они погибли?..

Близился полдень, когда отряд достиг скалы, похожей на седло. Склоны ущелья были тут пологими, и лошади легко преодолели небольшую крутизну. Глеб ехал за кузнецом и Тори, шесть всадников – вслед за ним, и Тот, Кто Видит Следы замыкал колонну. В эту экспедицию отправились крепкие мужчины тридцати-сорока лет, и с двумя Глеб был знаком: Тот, Кто с Сетью, искусный птицелов, как-то привел к нему сына, пятилетнего малыша со сломанной лодыжкой, а Тот, Кто Обогнал Коня, один из лучших бегунов в племени, лечил рану от стрелы шокатов.