– Что с тобой? – спросила Тори, коснувшись его руки.

– Мысли, мысли, грустные мысли… – пробормотал Глеб. – Я пытаюсь представить, зачем все эти люди собрались здесь. Почему не в степи, в лесу или на океанском побережье? Прятались в горах от какой-то опасности? Но в ущелье с рекой немного скелетов, и в других местах массовых захоронений тоже нет – я полагаю, что нет, иначе вы бы об этом знали. Однако все пришли сюда… Почему?

– Посмотри вперед, а потом оглянись, – сказала Тори. – Разве ты не видишь, что перед нами дорога? Прямая дорога шириною в два полета стрелы, и ведет она в Пещеры.

Глеб вздернул брови.

– Думаешь, они шли туда?

– Думаю, – молвила Та, Что Ловит Облака Руками, поглаживая его ладонь. – А ты думай поменьше. Ты часто грустишь о прошлом, и тогда похож на человека, потерявшего коня, седло и свою женщину. Но конь с тобой и я рядом.

Солнце уже низко висело над горами, когда долина – или рукотворная дорога?.. – расширилась, на нее упала тень трехглавой горы, а слева, в полукилометре, возникло озеро. Вода в нем казалась черной как галактический мрак и абсолютно неподвижной, хотя дул ветер, и за всадниками тянулись клубы пыли. Насколько смог увидеть Глеб, озеро имело форму круга, вдоль его берегов громоздились камни или, возможно, бетонные блоки изъеденного временем парапета, торчали обломки ржавых конструкций и кое-где белели холмики костей.

Тот, Кто Помнит Дорогу в Небо, осадил коня, вытянул руку и произнес:

– Ядовитые Воды. Слушайте и запоминайте: не приближаться даже на пятьсот шагов. Объехать по краю долины.

– Там тоже кости, но не такие старые, как здесь, – сказал Глеб, всматриваясь в озерный берег. – Чьи? Кости животных?

– Нет, зверь сюда не забредает, – усмехнулся старый следопыт. – Зверь умный и не такой любопытный, как человек. Там, Тер Шадон Хаката, лежат глупцы, не поверившие слову старших. А слово было таким: не суй пальцы под колесо телеги.

Черное озеро исчезло за обрамлявшим долину гребнем. Последние солнечные лучи окрасили горы в лиловый, сиреневый, охристый цвета, ветер стих, и в воздухе повисли зной, духота и едкий запах древних костей и праха. Вершина с тремя пиками приближалась, и наконец перед всадниками возник горный склон, вставший гигантской стеной над ущельем. Гора здесь была срезана на высоту сотни или больше метров, и в ней зиял прямоугольный проход, такой большой, что в нем могло бы поместиться здание в десяток этажей. Проход глядел на юг, но сейчас, в преддверии ночи, его заливала вязкая непроницаемая тьма. Устилавшие почву кости вздымались тут высоким валом, но в нем была проложена тропа, укрепленная с обеих сторон каменными глыбами. Она тянулась к расчищенной у входа небольшой площадке, где хватало места для лошадей и всадников. Подъехав к ней, Тот, Кто Помнит Дорогу в Небо, сошел на землю и сказал:

– Заночуем здесь. Снимайте поклажу, напоите коней и поешьте сами. В Пещеры пойдем утром.

С рассветом солнце разогнало темноту, и огромный тоннель, ведущий в подземелье, просматривался на полет стрелы. С края площадки, где они остановились на ночь, Глеб видел титанические арочные своды, будто парящие в вышине, ровный пол с уходившими вдаль неглубокими желобами и стены, некогда отполированные до зеркального блеска, а сейчас покрытые паутиной трещин. Сколько веков, сколько тысячелетий пронеслось над этим сооружением?.. Должно быть, их хватило, чтобы на планете разрушились все здания, дороги и мосты, руины погрузились в почву, земли заросли лесами и травой, и память о людях и их трагическом конце исчезла. Исчезла всюду, кроме долины, заваленной костями, и рукотворных пещер в недрах горы. Чем они были? Усыпальницей?.. Подземным городом?.. Хранилищем знаний погибшей расы?..

Отец Тори махнул рукой в сторону горы, и вперед выступили двое мужчин с арбалетами. Очевидно, они знали, что нужно делать – свистнула стрела, за ней – другая, и все огромное пространство входа вдруг озарилось желтоватыми, почти прозрачными сполохами. Эта завеса мерцала пару секунд, напоминая о смертельной опасности, потом сияние погасло.

– Ничего не изменилось, – произнес Тот, Кто Видит Следы. – Стрелы не сгорели. Можем ехать.

Керы поднялись в седла. Их лица были сосредоточенными, даже мрачными, но страха в них Глеб не увидел.

Теперь первым двигался старый следопыт. Его конь переступил невидимую границу, и сияние вспыхнуло вновь – неяркое, едва заметное в солнечных лучах. Один за другим всадники миновали завесу, тихим шепотом успокаивая испуганных лошадей. Глебу показалось, что он на мгновение ощутил тепло – впрочем, его спину и затылок грело солнце, и, вероятно, это чувство было ложным.

Копыта лошадей звонко цокали по каменному полу, запорошенному толстым слоем пыли. С каждым шагом солнечный свет тускнел и убывал, тьма подступала все ближе и ближе, сгущаясь в трещинах стен и ровных траншеях, тянувшихся дальше во мрак. Очевидно, эти желоба были каким-то инженерным сооружением – на дне торчали полуметровые стойки, некогда металлические, а сейчас изъеденные коррозией. Их назначения Глеб представить не мог.

– Та завеса, – негромко спросил он. – Для чего она? Отпугивает и защищает?

– Когда-то, может, и защищала, – так же тихо отозвался Тот, Кто Видит Следы. – Теперь молоко прокисло, но тут есть и другие ловушки. – Придержав коня, он вытащил из сумки горсть камешков. – Вот, поглядите!

Он бросал камни наугад – раз, другой, третий. Внезапно часть пола метрах в пятнадцати от всадников с протяжным стоном ушла вниз, взметнув тучу серой пыли. Щеки керов побледнели – видно, каждый представил, как падает вместе с конем в глубокий каменный мешок.