Хотелось назад, на карамельно-ванильные равнины, на побережье, омываемое рафинадными волнами.

Ждать пришлось долго. Чтобы не мучить себя догадками насчет будущего, Марат сначала считал собственные вдохи и выдохи, потом зачем-то стал повторять в уме полный молитвенный Канон, однако уже на пятидесятом стихе сбился и далее отдался бессистемным воспоминаниям о способах проковки пластин для изготовления боевых шлемов. Так прошло несколько часов, и пойманный преступник уже решил было, что неверно понял брата, но уловил, наконец, ряд мгновенных вибраций и нечто вроде глубокого вздоха — на вахту заступила новая смена, корабль разбудили и протестировали; плавная, почти незаметная глазу волна прошла по потолку, мигнуло аварийное освещение, вентиляционные воронки сглотнули и кашлянули, выкинув несколько капель смазочной слизи, и снова всё успокоилось.

Спустя несколько минут одна из стен бесшумно лопнула, и тонкая фигура старшего брата показалась в овальном проеме, слабо подсвеченная со спины.

— Пошли, — прошептал Морт. — Только не нервничай. Вдруг он тебя неправильно поймет?

Но корабль был очень чувствителен и всё понял правильно.

Более того, Марат уже догадался, что эта машина, сила и сложность которой превосходили все мыслимые пределы, полюбит его с первого касания.

Они прошли техническим каналом вдоль третьего позвоночника, протискиваясь между кабелей, артерий и лимфатических узлов, миновали жилую палубу, где предсказуемо пахло парфюмерией, пробили — сначала старший брат, за ним младший — толстую перепонку предохранительного заслона и оказались в рубке.

Здесь Морт вытащил из стены горсть капсул, одну сунул Марату. Старый добрый мультитоник на вкус тоже показался невыносимо горьким, но потом в голове загудело эхо маленьких приятных взрывов, и бывший Владыка Города-на-Берегу закинул за спину косы и сказал себе, что жизнь не так уж и плоха: при желании можно свыкнуться и со вкусом стимулятора, и с вонью квазиживой плоти, и со своим новым статусом негодяя, совершившего преступление из списка «альфа».

— Давай, — сказал Морт, усмехаясь, и кивнул в сторону утробы. — Попробуй. Ты такого никогда не видел.

Гений, вдруг понял Марат. Вот кем он стал теперь: обыкновенным гением. Тогда, в академии, он уже был гением, но начинающим, многообещающим, теперь будущее наступило, обещания выполнены и перевыполнены, карьера взмыла в зенит, и вот великий и ужасный Морт пожинает плоды успеха. Делает что хочет. Лечь на стол, задрать ноги выше головы — пожалуйста. Провести уголовного преступника в центр управления кораблем — нет проблем. Гении вне критики, они не умеют отвечать за свои проступки.

Марат перекинул ногу через край утробы, лег.

— Я даже руки не помыл…

— Ерунда, — хмыкнул старший брат. — Он не любит, когда ногти длинные, а остальное неважно.

Марат ввел ладонь между лобных долей центрального мозга. Закрыл глаза. Расслабиться сразу не получилось, но корабль вдруг стал ему помогать, замычал что-то на своем протоязыке, примитивнейшем и сложнейшем, и ментальная сфера биома сама раскрылась, наполнив сознание симфонией звона, бульканья, свиста, гула кишечных газов и хрипа альвеол.

Сочетание мощи мускулов и полной готовности к послушанию сначала испугало Марата, но он припомнил, как еще неделю назад повелевал двадцатью тремя племенами, как падали лицами в пыль пять тысяч гуманоидов, и понемногу успокоился.

Ввести код симпатии с первого раза не получилось, Морт предостерегающе прошептал что-то, но Марат быстро исправился и тут же задрожал от восторга. Продвинул ладонь дальше, потом понял, что ощущает незнакомые узлы, и остановил процедуру знакомства.

— Там отдельный пульт гормональных режимов, — тихо предупредил Морт. — Справа женские, слева мужские.

— А маленькое и твердое — это что?

— Джойстик гиперхода.

— А рядом?

— Среднее ухо.

— Неудобно сделано. Можно задеть мизинцем.

— Согласен. Конструктор недодумал. Я уже составил рекламацию.

— А вестибулярные системы?

— Под левой рукой.

— Умно… — Марат рассмеялся, чувствуя покалывание в районе запястья. — Слушай, он меня уже хочет.

— Я же говорил — немного глуповат. Доверчивый.

Марат погрузил вторую руку, провел безымянным вдоль узлов первой сигнальной системы.

— Жаль, мы не в пустоте, — прошептал Морт. — Клянусь, ты бы с ума сошел. Всё, на чем мы до сих пор летали, — это были телеги… Никакого сравнения… Он сам из режима в режим переходит и весь дрожит от счастья…

Младший брат открыл глаза, повернул голову, посмотрел в лицо старшего. Тот перехватил взгляд, почесал переносицу и произнес глухим голосом:

— Жаль, что ты влип.

— Расслабься, — ответил Марат. — Слушай, прогрев пошел…

— Он сам греется, если его разбудить. Сам делает глубокое дыхание, сам суставы разминает.

— Это я понял… А теперь дай-ка, мы познакомимся поближе…

— Конечно, — небрежно сказал Морт. — Делай. Я знал, что тебе понравится.

Марат послал набор первичных команд, получил ответы, поощрил биом небольшой порцией эндорфинов, снова закрыл глаза и отдался во власть давно забытых ощущений.