Шрифт:
— И для этого вскрыли отмычкой запертую каюту?
— Я не вскрывал ее!
— Рябикин!
Лейтенант Рябикин опустил руку в карман пиджака Еремина и извлек оттуда отмычку.
— Это мне не принадлежит, — сказал доктор. — Вы подсунули ее!
— Фу, как вы не солидно ведете себя, доктор! — брезгливо поморщился Леденев. — Ну ладно. Осознание случившегося к вам придет позднее. С каких пор вы состоите с капитаном в тайной переписке?
— Ни в какой переписке ни с кем я не состою!
— А конверт в «Мореходной астрономии»? — спросил лейтенант Самсонов, подошел к шкафчику и постучал пальцем по корешку книги. — Достать?
— Не нужно, — остановил его Леденев. — Пусть достает письмо тот, кому оно адресовано.
При этих словах Еремин быстро взглянул на Юрия Алексеевича.
— А вот и он, легок на помине, — сказал Леденев.
Дверь каюты отворилась, и вошел капитан теплохода «Уральские горы».
Он застыл у порога, оглядывая собравшихся здесь незнакомых людей. Обнаружив среди них Леденева, Юков набросился на него:
— А вы какого… здесь околачиваетесь? Что за люди? Откуда?
— Извините, капитан, но я больше не работаю у вас. С этого момента я для вас не директор судового ресторана, а майор Леденев.
— Майор? И что вам угодно, майор?
— Мне хотелось бы, чтоб вы прочитали письмо, которое написал вам этот гражданин.
Юрий Алексеевич показал на сидевшего в кресле Еремина. На руки, сцепленные наручниками, лейтенант Рябикин набросил перед приходом капитана салфетку.
— Доктор? — спросил Юков. — А вы чего расселись здесь, как у себя дома?
— Пусть, пусть посидит, — сказал Леденев. — Берите письмишко, капитан, оно в обычном месте, в «Мореходной астрономии», берите, не стесняйтесь.
Он подвел капитана к шкафчику и настороженно смотрел, как тот извлек из книги конверт, распечатал его и вынул листок бумаги.
— Читайте, — сказал Юрий Алексеевич. — Читайте вслух.
— Уничтожь! — крикнул вдруг Еремин, срываясь с кресла.
Лейтенанты разом насели на него, а Леденев выхватил из рук капитана листок.
— Кретин! — крикнул Еремин, откидываясь в кресло. — Кретин…
— Вот, слушайте: «Волку, «Сорок четвертая» завалена. Кругом горячо. Уходите. Мороз». Это письмо написал вам сей гражданин. Оказывается, его зовут Мороз…
Капитан вздрогнул.
— Мороз, — прошептал он, растерянно озираясь. — Мороз… Он — Мороз?
— Совершенно верно, — сказал Леденев. — Не ожидали встретить его здесь?
Юков молчал.
— Сядьте! — вдруг резко скомандовал майор. — Сядьте в кресло, Юков!
Игорь Александрович послушно присел.
— А теперь заверните левую штанину, — приказал Юрий Алексеевич. — Быстро! Ну!
Юков не двигался.
— Самсонов, — сказал Леденев, — помогите гражданину Юкову.
На обнаженной левой ноге капитана виднелось овальное пятно, в котором еще можно было распознать следы укуса.
— Значит, это вы хотели угостить меня киркой? — спросил Леденев. — Ну и шуточки у вас, капитан… И все-таки, хотя Волком зовут вас, зубы у меня оказались покрепче… Наденьте ему наручники, Самсонов, чтоб не задурил ненароком. И можно увести обоих. Незачем привлекать внимание команды и гостей.
Юрий Алексеевич и Корда остались вдвоем.
— Ну вот и все, — сказал Леденев, когда Волка и Мороза увели на причал, где ожидала их спецмашина.
Точки над «и»
— Что ж, товарищи… — Бирюков помолчал, обводя собравшихся взглядом. — Думается мне, что операцию можно считать завершенной.
В кабинете собрались люди, которые были заняты в операции, и каждый из них вложил свою долю труда в это нелегкое и опасное дело. Теперь, когда все было позади, можно подвести итоги, отметить удачные моменты в своей работе и просчеты, да и проинформировать сотрудников о всем ходе операции, так как отдельные работники занимались своими участками и не знали всего в целом.
— Пусть начинает Юрий Алексеевич, — сказал Бирюков, — а если понадобится, по ходу дела добавлять будут другие. Кстати, майор Леденев поведает нам о своих приключениях в рейсе. Давайте, Юрий Алексеевич, вам слово.
— Ну что ж, я готов… Если позволите, начну с характеристики тех людей, которых мы арестовали на «Уральских горах» и следствие по делу которых теперь закончено.
Леденев подвинул к себе пачку с сигаретами, но, заметив, как улыбнулся Василий Пименович, закуривать не стал.