Коробка с детским питанием, стоявшая в холодильнике, оказалась пустой. Гаррисон отыскал другую, но в ней, к его великому огорчению, вместо младенческого питания лежали продукты и лакомства для Натана, запас сосок и резиновые игрушки.

Как же могло случиться, что Мэтью остался без еды?

А очень просто — беспечный дядя не проверил содержимое сумок и ящиков, привезенных Джоном. То есть сам нарушил еще одно Ротвелловское правило.

Хочешь, не хочешь, придется звонить Кэрри. Быть может, она уже вернулась домой. Подхватив ревущего Мэтью, Гаррисон направился в кухню и нашел нужный номер телефона.

«Это номер Кэрри. Вы знаете, как поступить», — отозвался автоответчик голосом Кэрри.

Гаррисон знал, но сообщения не оставил.

Тяжело вздохнув, он повесил трубку. Оставалось только одно — ехать в ночной магазин за детским питанием.

Несмотря на поздний час, покупателей было довольно много. Целиком, сосредоточившись на выборе товаров, они двигались по ярко освещенному залу в полном безмолвии.

Пока в торговом зале не появились разбуженный среди ночи возмущенно орущий малыш и жалобно плачущий от голода младенец, обхвативший ручонками, пустую бутылочку.

Охранник, стоявший у входа, пристально смотрел на странного мужчину с детьми. Явно считает, что я их похитил, подумал Гаррисон, стараясь казаться невозмутимым.

Пока Гаррисон в поисках нужного товара рассматривал стенды по обеим сторонам прохода, мальчики оглашали огромный зал отчаянными воплями, привлекая внимание кассиров и покупателей.

— Детишкам впору быть сейчас в постели, — строго заявила пожилая женщина.

— Я всего-навсего работаю воспитателем, — торопливо сообщил Гаррисон, пропуская ее вперед. — И у меня кончилось детское питание.

Женщина смерила его недоверчивым взглядом.

— Сок! — вскричал Натан и потянулся к стоявшим на стенде бутылочкам. Выхватив одну, он свалил на пол две соседние, и они разбились вдребезги.

— Не смей, Натан!

Гаррисон отнял у племянника бутылку, но мальчик поднял истошный крик. Бедному дядюшке пришлось раскупорить ее и отдать малышу.

Ну и грязь они развели! Как, интересно, полагается поступать в подобных случаях? Спросить не у кого. Помявшись, Гаррисон двинулся дальше.

— Уберите в девятом проходе, — услышал он объявление из настенного динамика.

Натан, испуганный прозвучавшим прямо над его ухом грозным приказанием, выронил бутылку из рук, и ее содержимое расплескалось по полу.

— Молодец, парень! Точное попадание в единственное еще сухое место! — похвалил Гаррисон.

Натан завыл.

Мэтью хныкал, не переставая.

Гаррисон был не прочь присоединиться к ним.

— Гаррисон? — услышал он вдруг.

Какой ужас! Только знакомых сейчас не хватало! Он обернулся.

К нему, толкая перед собой магазинную тележку, спешила Кэрри. На этот раз она была в черных джинсах и футболке. Косметики — совсем чуть-чуть, но голубой маникюр бросался в глаза.

Гаррисону она показалась ангелом, ниспосланным, чтобы помочь ему.

— Что вы здесь делаете? — спросила Кэрри.

— У меня кончилось детское питание.

— Бедный Гарри! — Повернувшись к Натану, она вытащила его из тележки, не обращая внимания на то, что ребенок весь перепачкан соком. — В чем дело, Натан?

Мальчик пролепетал нечто нечленораздельное, но Кэрри, по-видимому, его поняла, сделала несколько шагов по злополучному девятому проходу и сняла с полки бутылочку сока.

Гаррисон катал взад и вперед коляску с Мэтью, но младенец не успокаивался. Тем временем Натан у секции детской посуды потянулся к чашечке, наподобие той, что была у них дома. Кэрри послушно сняла ее, усадила Натана обратно в тележку и налила в чашку сок. Довольный Натан, наконец, затих.

— Спасибо! — только и смог вымолвить Гаррисон.

Кэрри склонилась к Мэтью и начала что-то тихо ворковать малышу на ухо. Как ни странно, он успокоился. Кэрри погладила его несколько раз по головке — и глаза мальчика смежились.

Как ей удается так ловко управляться с детьми? Гаррисону очень хотелось задать этот вопрос, но он боялся разбудить Мэтью. А потому, лишь молча наблюдал.

Слов нет, Кэрри никак не тянет на образцового члена кооператива «Белый дуб», но человек она добрый и отзывчивый. Видит Бог, в четверг Гаррисон употребит все свое красноречие, чтобы заставить членов правления взглянуть на Кэрри другими глазами.