У тетки такая была... тетка еще считала, что шаль оренбургская, берегла, жалела и в гроб просила положить. А Глеб не положил. Он уже не помнил, почему. Наверное, была причина.

– Держись тропы. И шагай веселей. Через полчаса я активирую мины, - сказал Тод, кинув под ноги черный прямоугольник размером с ладонь.
– На трекере зона высадки. Выйдешь к отметке - выживешь.

Это в каком смысле? Расстрел отменяется? Палач выдохся или вдруг проникся любовью к ближнему своему? Нечестно так обламывать. Глеб уже и речь подготовил.

Быть или не быть. Жить или не жить...

Или в спину шмальнет? При попытке к побегу. Садист несчастный, сначала даст надежду, а потом отберет. Ну да, он же теперь правая рука бога.

И левая пятка дьявола.

Ремни разрезал одним движением и нож Глебу подал, вежливо, рукояткой вперед.

– Никуда я не пойду!
– сказал Глеб. Хватит с него игр, надоели.
– Хочешь стрелять - стреляй так. А бегать от тебя... я не заяц, чтобы бегать.

Дроид очень спокойно ответил:

– У меня нет желания убивать тебя.

– Охренеть. А знаешь, я тут уже настроился... на героическую гибель.

– Успеешь. Полагаю, шансы будут.

Руки саднило. На запястьях проступили красные полосы передавленной кожи, и Глеб, сунув нож в карман, принялся полосы тереть.

– Ты же меня ненавидишь?

Кивок.

– И я тебя. Тогда какой смысл?

– Если доживешь, то передай Янусу, что дверь открылась. Пятое солнце отыграло. На шестом люди превратились в муравьев, которые и начнут эру первого солнца.

– Чего?

– Того, - Тод разрядил дробовик и протянул патроны.
– Еще передай, что Евы-нуль здесь нет. А Нагуаль выходит из игры.

– Так ты... если так, то... Стой, да ты же... ты...

– Служба внутренней безопасности анклава. Бывшего анклава, - уточнил Тод.
– Чтобы завершить проект понадобилось больше времени, чем они полагали. Но теперь уже все. И с меня тоже.

– И ты останешься?
– патроны не вмещались в руку, и Глеб ссыпал их во второй карман.
– Ты сам останешься? Здесь? С ней? Она же... не человек.

– Как и я.

Это, конечно, так, но все равно неправильно!

– Иди уже, - устало произнес дроид.

– Стой. Она же тебя сожрет! Не сейчас, так потом. Не так, так...

– Этак, - подсказал Тод.
– А там меня сожрете вы.

Он указательным пальцем поскреб штрих-код.

– Моя память линяла. Сбрасывала шкуру за шкурой, как ненормальная змея. И я точно не уверен, что нынешняя шкура - последняя. Я не знаю, что из этого и вправду было, а что мне просто вложили в голову. Да и наплевать. Если помню, значит было.

Глеб не понимал.

– Мне кажется, что ситуацию прояснят... стабилизируют...

– А я не хочу, чтобы что-то проясняли и стабилизировали. Хватит. Я сам решу, кто я и кем мне быть. Я нужен ей. Она нужна мне. Все более чем просто.

– И только?

– В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям Евы, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди, - процитировал Тод.

Оно еще и Библию читало.

– Она же еще... мелкая, - осторожно заметил Глеб, на всякий случай отступая.

– Вырастет. Очень быстро вырастет.